— Да. Но в его голове не родилось ни одной мысли, которую я мог бы использовать, кроме: «может, заняться ими завтра?» Вот с караульными не было проблем, каждый из них думал: «вот бы поспать», и Ирголаэль сразу вышла на Зов.
— А ты сам не можешь внушить нужную мысль?
— Наверно, теперь могу, но только при прямом контакте. Надо, хотя бы, прикоснуться рукой.
Я восхитилась его терпением, пониманием, удивительными возможностями и потянулась к его губам. Он нежно накрыл мои губы своими, но поцелуй быстро пришлось прервать из-за боли в моих потрескавшихся губах и вкуса крови. Мы некоторое время посидели обнявшись. Затем, он снова взял весло и начал грести.
— Бедные матери этих детей, мне их так жалко, — тяжело вздохнула я.
— Они будут утешать себя тем, что дети спаслись, ведь ты рассказала им, что иномиряне не убивают детей.
— Эдмунизэль, я взяла на себя смелость говорить с Ирголаэль от имени эльфов, но прекрасно понимаю, что, скорее всего, ни Королева, ни Совет Старейшин, ни твои сородичи не согласятся принять к себе орчат. Если эльфы не захотят воспитывать этих детей в эльфийских традициях, я сама воспитаю их в традициях своего мира. Поэтому прошу тебя, помоги мне убедить Старейшин, выделить для меня с детьми резервацию.
— Что такое «резервация»? — напряженно спросил Эдмунизэль.
— Это охраняемая территория для насильственного, обособленного поселения, выход из которой запрещен.
Его аж передернуло от негодования и смятения:
— Счастье мое, иногда мне кажется, что мы говорим на разных языках и никак не можем понять друг друга. Постарайся осознать — я никогда не оставлю тебя, если ты сама не прогонишь, я никогда никому не дам тебя обидеть и отправить в резервацию, я всегда поддержу тебя в любом твоем начинании.
— И ты пойми. Я никогда не прогоню тебя, но всегда буду оставлять тебе возможность самостоятельного выбора, оставляя такое же право и за собой, — непреклонно возразила я.
— Да, — тяжело вздохнул он, — я понял, язык общения один, традиции разные, и это, иногда, труднопреодолимо… — и, помолчав, продолжил: — Что касается резервации, об этом не может быть и речи. Мы сумеем убедить остальных в том, что орочьи дети — залог выживания нашей расы, и в этом нам очень поможет пример Ирголаэли. Но, кроме правильных слов и наглядных примеров, для этого нужно еще и время. Поэтому, прошу тебя, не спеши. И не убегай, если что-то, поначалу, пойдет не так, как хотелось бы.
Дальше плыли молча, говорить не было никакой возможности, от сухости во рту язык прилип к небу. Детские личики от обезвоживания заострились, им, видимо, перед ритуалом, тоже не давали пить.
Нас заметили с эльфийского берега издалека и навстречу поплыли двое дозорных на плоту. Когда плоты поравнялись, мы радостно приветствовали друг друга. Было видно, что эльфы безмерно счастливы видеть нас, и что на возвращение Эдмунизэля они почти не надеялись. И теперь, смотрели на него, как на героя, о котором будут слагать легенды.
— Вода есть? — первое, что спросил Эдмунизэль. — Мы вторые сутки как не пили.
Ему тут же перекинули две фляги, которые он протянул мне. Взяв одну, повернулась к детям, которых эльфы не заметили за нашими спинами.
— Эдмунизэль, детей надо напоить, ослабь, пожалуйста, их сон, — попросила я.
После того, как Эдмунизэль коснулся рукой головы каждого ребенка, я, по очереди приподнимая детские головки, осторожно вливала им воду в рот. Они, к счастью, глотали. Дозорные от увиденной картины безмолвно, потрясенно застыли, забыв, что надо грести, и их плот стал отставать от нашего. Когда вода в первой фляге закончилась, я выпила половину из второй. Протянула оставшуюся воду Эдмунизэлю, но он отказался, и никакие мои уговоры, и демонстрация недовольства, не помогли. Поэтому и эту воду я влила в детей. Тут, наши встречающие взяли себя в руки и, наконец, задали вопрос:
— Откуда у вас орочьи дети и зачем они вам?
Ответил Эдмунизэль:
— Это долгий рассказ, на который сейчас у нас нет сил. Доберемся до берега, поедим, попьем, помоемся, поспим, а потом все объясним. А вы пока доложите, что было у вас в наше отсутствие.
— За те четыре дня, что вас не было, происшествий нет. Смена дозора через декаду.
— Хорошо. Скорее всего, мы дождемся смены дозора и вместе с вами вернемся в Асмерон.
Когда приблизились к берегу, я попросила:
— Эдмунизэль, разбуди, пожалуйста, детей. Пусть они видят, как попали сюда, будет меньше вопросов и недоверия в будущем.
Дождавшись осмысленного взгляда орчат, я, гладя их по головам, спокойным, ласковым голосом стала объяснять, что мы плывем по Океану, вот на этом плоту. Что дома нечего кушать, а здесь, на другой земле, и еды полно, и жить интересно, поэтому мамы отпустили их с нами. На удивление дети спокойно восприняли мой рассказ, ни слез, ни капризов, ни желания вернуться назад.
Эльфы ошарашено рассматривали орчат и обеспокоенно прислушивались к моим словам.
Когда мы причалили, Эдмунизэль быстро раздал команды:
