Чернуха изумленно замерла на секунду, а затем закрутилась, бешено молотя хвостом и щелкая лапами. Заверещала и засвистела, еле слышно, но на перепонки давило так, что Кире казалось, что они сейчас лопнут. Она попыталась отползти, но неожиданно ногу обожгло сильной болью. Из глаз брызнули слезы.
Тварь наконец затихла и рухнула в кусты роз.
Мужчина быстро подбежал и присел перед Кирой, рассматривая рану. Он поднял глаза и ничего хорошего для себя она в них не увидела.
— Что с моей ногой? — спросила девушка.
Пришелец хмурился и мрачнел, осторожно трогая стремительно краснеющую кожу.
— Я… Я у-умру? — прошептала она, давясь всхлипами, распирающими грудь. Хотя ответ напрашивался один. Нога пульсировала, с каждым током крови боль становилась все сильнее и интенсивнее, словно кислота текла по венам. Рана распухла и покраснела, голень отекла по колено.
На лице мужчины проступила мрачная решимость, он что-то быстро сказал, роясь в своем ящике, а затем Кира почувствовала укол в шею, и следом еще один — в ногу. Но ей уже было все равно, что он делает, ее тело горело, в висках стучало, сознание ускользало, что теперь ей до того, как она умрет — от яда твари или от непереносимости инопланетных вакцин.
Пришелец быстро затолкал все в коробку и закинул его себе за спину. Затем аккуратно поднял девушку на руки и побежал в сторону лесопарка, находящегося сразу за домом.
На дорожке одиноко светил, включенным от падения экраном, телефон. Треснувший дисплей показывал четыре тридцать утра.
3.
Долгожданное забытье не спешило принимать Киру в свои объятия. Казалось, что вот-вот и сознание наконец-то покинет девушку, но этого все не случалось. Она продолжала чувствовать непереносимую раздирающую боль в ноге и выматывающую пульсацию. Слезы высохли и глаза щипало от сильного жара и лихорадки. Кира чувствовала, что мужчина очень быстро бежит, удерживая ее на вытянутых руках, и от тряски в виски словно забивали раскаленные гвозди.
Вдруг он резко остановился и аккуратно положил ее на землю. Девушку сотрясала крупная дрожь озноба, подняв веки, она посмотрела на склоненного над раной пришельца. Его прикосновения к пострадавшей ноге вызывали еще большие вспышки боли, хотя ей казалась, что сильнее уже быть не может.
— Куда ты… меня… тащишь? — выдавила через силу, сквозь стиснутые зубы.
Он что-то ответил, не поднимая взгляда от ноги. Затем вдруг взял ее лицо в ладони, и повторил несколько раз свою тарабарщину отчетливо.
— Не… понимаю я.
Пришелец еще мгновение внимательно смотрел на нее, а потом быстро всунул между ее зубами, что-то твердое и, вновь нагнулся над раной. Кире в нос ударил запах паленой кожи и ее поглотила новая мучительная волна, затуманившая рассудок. С неожиданной силой и прытью она вцепилась в горло своему истязателю, но он ловко поймал ее руки и прижал коленом к земле. Через секунду боль схлынула, девушка вновь ощутила страшную слабость и в изнеможениии закрыла глаза.
Мужчина что-то устало пробормотал, с трудом вытаскивая циллиндрический предмет из сжатых зубов.
Кира с наслаждением потянулась на своей мягкой кровати и лениво разлепила веки. В окно сочился серый свет, по стеклу приглушенно барабанил дождь. В комнате царил сумрак, очевидно еще только ранне утро. Вдруг она услышала шорох из коридора, частые шаркающие шажочки и странное пощелкивание. Неужели ее мама так рано проснулась. Ручка повернулась и дверь, тихонько скрипнув, приоткрылась. Войти никто не спешил. Кира ощутила смутное беспокойство, сев на постели, она попыталась ногой нашарить тапочки.
Внезапно невыносимый смрад ударил ей в ноздри, девушка подняла взгляд и застыла от ужаса — черная тварь тянула к ней свою башку, рястягивая пасть. Кира закричала, задыхаясь от вони и кашляя.
— Неет! Нет! — она очнулась, отбиваясь от уродливых членистых конечностей, которые были руками мужчины, пытавшегося разбудить ее. Он осторожно удерживал ее на чем — то мягком, не давая подняться, и что-то успокаивающе шипел.
Девушка затравленно озиралась, все еще находясь во власти кошмара. Найдя взглядом пришельца, схватила его за руку.
— Она точно сдохла? Та тварь? — пробормотала она торопливо, вздрагивая и пытаясь подняться.
Он утвердительно кивнул, словно понял вопрос, мягко укладывая ее обратно на спину.
— Г-где я? Я не умру? Мои родители… — сбиваясь и торопясь начала спрашивать Кира, преодолевая сильную слабость и дурноту, накатывающую волнами. — Моя… моя нога. Я не чуствую ее…
Пришелец положил ладонь на ее горячий лоб и слегка надавил, вынуждая лежать. Затем указал на ногу и показал ей что-то на пальцах. Сил сопротивлятся у нее не осталось, и она снова провалилась в тяжелое забытье.
4.
Настойчивое, равномерное жужжание, ввинчиваясь в мозг, вытащило Киру из пучин снов. Она открыла глаза и обвела взглядом пространство вокруг, облегченно перевела дух, отыскав спину пришельца в углу, сосредоточенно кружащего вокруг большого агрегата. Кошмары, сменявшие друг друга, остались за гранью реальности.
