Пояснив СоМи, что за изображения на флешке, которые я принес, она сходила и передала фотографии в другой отдел полиции, официальному следователю моего дела. Когда помощник полицейского вернулась расстроенной, я догадался, что мне опять не поверили, и оставили это без внимания. А "моя полицейская" забрала их и сказала, что сама попытается еще раз поговорить со своими коллегами. Затем она предложила другую идею, и мы составили еще один рапорт на тот случай в магазине, раз теперь у нас появился подозреваемый.
СоМи выяснила, даже пообщалась с ним, что тот полицейский в магазине тоже настоящий и действительно служит в районе Кымчхонгу, а живет в Гванакгу и в перерыве на дежурстве заехали с напарником в знакомый магазин по пути. А там и случилось все. Ничего подозрительного.
Да и администратор потом признавался этому полицейскому, что один из посетителей заметил, как девушка, это про меня, закидывала в свой рюкзак товары, поэтому посетитель проявил бдительность и сообщил работнику магазина. Тоже ничего подозрительного. За исключением того факта, что посетитель зачем-то все это устроил и солгал. А они оказались опозорены.
В общем, помощник полицейского СоМи решила поиграть в детектива. Она решила проверить все случаи и передряги, в которые я умудрился попасть, начиная с больницы, чтобы выяснить какие-либо закономерности и связи. Настаивая именно на этом, что нужно искать общие детали. Отказываться от ее помощи я естественно не стал, если она единственная, кто готов был поработать в мою пользу. Сам я тоже пытался понять, кто же это мог быть? Это мне так решили отомстить? Вот только за что именно? Неужели среди всех этих бешеных корейцев, что мне попались и с кем у меня были стычки, оказался один более ушлый и расчетливый, раз докумекал до такой хитровыдуманной интриги. Да еще при этом обладал необходимыми связями и ресурсами.
В конце недели пришла СоМи какая-то недовольная и омраченная и сказала, что ей не позволили ознакомиться с результатами экспертизы, назвав ее "няней для детишек". А еще сообщила, что мое дело отправили в суд.
Как только следствие посчитало, что все готово, то направили документы дальше. Через десять дней уже было назначено первое заседание суда. Быстро тут у них, однако, думал я. Получается экспертиза или нашла доказательство, хотя как это могло случиться, если только опять кто-то не поспособствовал этому, либо наоборот, моих отпечатков на кошельке не нашли, а значит не так все и плохо для меня. Так что я этим и успокоил всех. Саму СоМи, маму и сестру.
Еще был чисто формальный вопрос о возможном примирении сторон, но договариваться сама старуха не захотела, а признавать себя виновным не захотел я. Теперь оставалось только ждать решения суда. Я до последнего ждал поступления "невероятно выгодного и щедрого предложения" - откупиться от совершенного преступления, предполагая, что это банальный шантаж, но такого предложения так и не поступило.
За эти десять дней я еще несколько раз побывал в участке. Расследование "моей полицейской" тоже не дало никаких результатов. СоМи даже начала составлять досье на каждого, с кем я успел поцапаться. Н-да, много ей предстоит работы, подтрунивал я над ней поначалу, рассказывая ей все больше и больше подробностей. СоМи то смеялась, то хваталась за голову от моих историй, ну хоть потом все же признавала, что я ничего не нарушал в плане законов, только вот мое поведение и манера общения были вызывающими.
Сходил так же и в больницу. Месяц после моего последнего осмотра прошел. Рассказал доктору ЛаИм о своей новой ситуации, спросил у нее, не интересовался ли о моем здоровье и состоянии еще кто-то посторонний или кто-то из полиции. ЛаИм нечего было сообщить мне по этому поводу. По моему здоровью ничего нового или странного тоже не наблюдалось. Ну кроме новости, что я похудел еще на два килограмма. А я-то все гадал, что это спортивный топ растянулся и поэтому стал так легко на меня налазить.
Чем ближе становилось намеченное заседание суда, тем атмосфера дома становилась более напряженной. Мама и СунОк паниковали даже больше чем обычно. Это что опять все из-за местных заморочек и ответственности за младших? Точнее их позора за меня?
