У ЮнМи были узкие "азиатские" глаза, выступающие скулы и "тяжёлый", квадратной формы подбородок. Ещё есть: широкий приплюснутый нос, брови, задранные вверх, словно у Пьеро и, несомненно, излишний вес, заметный даже по лицу. И это если, не вспоминать и не обращать внимания на ее фигуру. В общем, просто ахтунг, какая красавица, с лицом, сильно похожим на лицо парня. Ещё ЮнМи - лысая. Обрили, когда лепили ей на голову датчики для измерения уровня биотоков мозга.
Мало того, что я оказался в девчачьем теле, так она еще была просто страшила. Именно "Страшила". Не только лицо, но и такое же тело, руки, ноги и голова. Все пухлое, непропорциональное, словно набито соломой, никаких намеков на мышцы. И это называется природная красота. Ну, богиня, ну, удружила.
За одним исключением. Кое-что было, за что я был действительно благодарен Гуань Инь. Это мой рост. Я был, чуть ли не на голову выше, хотя это, наверное, все же преувеличение, насколько смог судить, валяясь и не вставая с больничной койки, чем помнил себя в своих воспоминаниях. Забавно, избавился от одного своего комплекса, за то получил миллион новых.
Через неделю такого существования я уже готов был на стенку лезть от скуки и безделья. Если бы смог. А так я только начал свои первые робкие попытки самостоятельного передвижения по палате.
Общение с доктором после той его фразы тоже больше не ладилось. Меня скорее интересовало мое физическое состояние. А его - неврология и мой мозг. А точнее вспомнила ли ЮнМи что-то из своего прошлого. Как он меня донимал этим вопросом постоянно. Казалось от этого вопроса целиком и полностью зависит его судьба. Ну, амнезия. Ну, подумаешь, вон в его корейских дорамах сплошь и рядом врачи ставят такой диагноз. Так мне поведала СунОк, сравнив меня с какой-то героиней, а может и не одной, судя по количеству перечисленных непонятных и незнакомых имен.
- Почему вас волнует только это. Вы не замечаете, что у меня есть другие проблемы. Вы что, доктор, ошиблись в диагнозе, что ли? - решил я спросить его однажды, игнорируя его имя. Что-то он переставал мне нравиться в последнее время все больше и больше, за его отношение и оскорбления в мой адрес, за которые он так и не извинился, называя меня толстым. Так что и я теперь старался отплатить ему той же монетой.
Мои слова, похоже, попали в самое его слабое место и задели его профессиональную гордость, потому что он сразу вспыхнул и резко ответил:
- Почему ты обращаешься ко мне, и перебиваешь меня, без разрешения, тебе разве сестра не рассказала как правильно, - офигел я немного от его наезда.
- Рассказала. Но вы уходите раньше, чем я успеваю задать вопрос, а потом еще и обзываете меня, называя толстолицей. Видимо, хоть у меня с памятью беда, но со слухом полный порядок. - От моих слов наглость врача немного уменьшилась, и он снизошел до ответа.
- Вероятно, у тебя не просто травматическая ретроградная амнезия из-за удара головой, а диссоциативная амнезия. - Видя мое не понимание, он добавил для совсем тупых, то есть меня. - Это потеря личностных воспоминаний. На такое должна быть серьезная причина. Например, клиническая смерть. Сначала напортачили, вызвав остановку сердца, а мне теперь разгребать за ними. Не могли быстрее справиться, - пробубнил он. Это он что, так высказался про своих коллег? У меня, например, к команде реаниматологов вообще претензий нет. Можно сказать они меня с того света вытащили. Или он жалуется на то, что ему подсунули такого проблемного пациента как я. - И это единственная твоя проблема. Так что если надумаешь жаловаться, то знай это, - он что и вправду беспокоиться только о своем имидже, а не о пациентах?
Ладно, сейчас посмотрим, что ты еще скажешь, и решаю спросить его снова.
- А что на счет моего веса и общего состояния.
На это он сразу честно признал, что не знает. Он ведь ЮнМи не наблюдал раньше, пока она не попала к нему после реанимации. А остальные записи были сделаны другими врачами. Что, опять, свою жопу прикрывает, предположил я. Так что он предложил провести еще пару дополнительных тестов, и сперва посоветоваться и расспросить мою маму на этот счет.
- Но по тем анализам, что у меня уже есть, я могу высказать тебе свои соображения, - закончил он.
Я согласился послушать.
- Это все от недостатка движения. Ты видимо любишь покушать, а физическими действиями пренебрегаешь. В этом и вся твоя вина. И только твоя. А для своего возраста ты довольно... нет, я бы сказал очень высокая. Это плохо. Ты уже больше ста семидесяти пяти сантиметров...
- Мой рост это плохо? Почему? - перебил я его невольно, не сдержавшись от удивления, и он опять скорчил недовольную мину.
- Обычно девочки твоего возраста достигают сто шестьдесят сантиметров. А ты продолжала расти. Видимо организму требовалось больше питательных веществ на строительство костей. Но твой рост прекратился, а твой аппетит остался, и из-за этого ты так и поправилась. И не следует винить кого-то еще, своих врачей или родителей...
- Да я и не виню, - пробурчал я. И чего это он завелся.
