О том, как у Милы появилась новая старшая сестрёнка и неунывающий прадедушка.
Всю ночь Мила «изображала утку». Любимое выражение её старшей сестры Веры. Означало оно всего навсего, что девочке не спалось. Она ходила по коридору, звонко шлёпая босыми ногами, пробиралась на кухню, выпивала там полный стакан воды, затем так же шумно возвращалась, ложилась в постель. Но через пару минут вскакивала и неслась к туалету. Снова возвращалась, ныряла под одеяло, ворочалась с боку на бок, сползала на пол, и всё начиналось сначала.
Вера не выдержала после четвёртого круга.
— Всю воду выдула или ещё осталось? — поинтересовалась она, открыв по привычке только один глаз, в то время как второй продолжал видеть сны.
Мила замерла.
— Нет, там ещё есть чуть-чуть. Пить хочешь? Я принесу.
— Ложись спать! Весь дом перебудила!
— Никого я не будила! — обиделась девочка. — Слышишь как храпят?
— А я что уже не считаюсь? — возмутилась Вера. — Я же не сплю!
— А ты вообще дельфин!
— С чего это вдруг!
— Не помнишь что ли! — Мила даже руками замахала от удивления. — Вчера сама мне про дельфинов читала! Они спят наполовину: сначала один глаз закрывают, а второй открытый остаётся. А через полночи меняются, то есть глаза меняют.
— Местами меняют?
— Да нет же глупая! Они тот который открытый делают закрытым, а который закрытый открытым. Вот. Ты сама всегда только один глаз открываешь, а чтобы проснуться надо два. И вообще не могу я здесь спать! Я хочу в свою миленькую маленькую розовенькую комнатку. А там эта девчонка противная! Заняла мою кроватку!
Мила надула щеки и уселась на пол.
— Алёна — очень хорошая и добрая девочка, — сказала Вера. — Вы с ней обязательно подружитесь. Просто сейчас ей очень тяжело. У неё нет дома, нет мамы с папой. Один только дедушка.
— Пра, — поправила Мила.
— Что пра?
— Прадедушка. Знаешь, — зашептала девочка, наклоняясь к сестре. — Я ему рассказала, что у меня нет никакого пра, и он сказал, что будет и моим прадедушкой тоже. Здорово правда?
— Просто супер! — вздохнула Вера.
— А долго ещё они у нас жить будут?
— Как пойдёт.
— Кто пойдёт?
— Жизнь.
— А…
Мила зевнула и с тоской посмотрела на кровать. Она уже не казалась жёсткой и неудобной.
— Ты как хочешь, а я спаточки! — бодро заявила она и с разбегу плюхнулась в постель.
А Вера долго ещё лежала без сна, думая о чём-то о своём.
Утром квартиру разбудил дивный запах. Прадедушка пёк блины. Мила прибежала на кухню первая. Неумытая и непричёсанная вертелась она вокруг стола пока не выпросила кружевной свёрнутый в трубочку блин.
— Вкуснотища! — она даже глаза закрыла от удовольствия. — Каждый день бы так!
— Тогда сама станешь круглой как колобок, — это пришаркала Вера с открытым глазом.
— Никогда я круглой не буду! — обиделась Мила.
В кухню впорхнула мама.
— Ну, что же Вы, Андрей Валентинович! — всплеснула руками она. — Совсем необязательно что-то делать!
— Да мне не трудно совсем, — прадедушка улыбнулся. — Ребятишек хотел порадовать.
Проснулся папа, оглядел собравшееся на кухне общество и заявил, что готов общаться только после хорошей чашки кофе.
Последней пришла Алёна. Она на цыпочках выбралась из комнаты, стараясь как можно меньше шуметь и нерешительно замерла в проходе, царапая ногтём дверной косяк.
— Алёнушка моя проснулась! — обрадовался прадедушка, усадил внучку на стул, а сам с необычайным проворством выдвинул на середину стол, разложил его, накинул сверху заранее приготовленную скатерть и расставил на столе чашки, блюдца и другие необходимые для чаепития предметы. Всё это заняло меньше пяти минут. Никто не успел понять, что происходит. Вера от удивления даже открыла второй глаз.
Весёлый старик тем временем предложил всем усесться и позавтракать.
— Мы раньше всегда всей семьёй кушали, — объяснил он. — Мы с дочкой, внучка с мужем и Алёнушка. Пока война не началась.
Вера посмотрела на Алёну. Девочка сидела, низко опустив голову. Казалось, она вот-вот заплачет.
— Давайте быстрей есть, пока горячее, — Вера засмеялась. — Я вам сейчас такую историю забавную расскажу!
Днём, когда Мила собиралась пойти погулять, мама попросила её взять с собой Алёну. Во дворе все уже знали про новую девочку.
— А тебя как зовут? — выкрикнул кто-то.
— А ты правда с войны?
— А там громко стреляют?
— А ты правда в подвале жила?
— А самолёты бомбили?
Вопросы сыпались со всех сторон. Алёна стояла, опустив голову, и теребила пришитый на груди бантик.
— А на вас кто напал? Немцы?
— Дурак! Немцев всех побили давно!
— А кто тогда?
— А вот мой папа говорит, — неожиданно громко сказал Пашка Синцов, — что это всё враньё, и они к нам едут, потому что хотят у нас жить, а не потому что война. Он говорит, нельзя никого пускать, пусть сами разбираются. У нас у самих денег мало. Вот что он говорит!
Все замолчали и повернулись к Алёне. Девочка закрыла лицо руками и убежала.
— А мой папа думает, что во всём виновата большая политика, — вступил в разговор обычно тихий Вовка Синицын.
— Что это такое? — спросил кто-то.
— Я не знаю.
Мила отлично знала, что это такое. Ещё бы! Вера ей два часа объясняла.
— Ну, поняла? — спросила она потом.
— Можно я своими словами? — попросила Мила.
