По всей видимости, он решил, что довел меня до нужной кондиции. Подыгрывая, я, наклонившись вперед, рыгнул для убедительности и, заикаясь, выдавил:
– Д-давай. Д-давно пора.
И тут, внезапно прерывая степенную, в общем-то, беседу, Георгий метнулся ко мне, коршуном навис сверху, до хруста стиснув подлокотники кресла. Жарко дыша в лицо, и неприятно брызгая слюной, взвизгнул:
– Как ты здесь оказался? Как?
Изо всей силы пихнув раскрытой ладонью в грудь, одновременно подсекая ноги, я обрушил его на пол. Выпрыгнул из кресла и, не давая опомниться, наступил на горло. Не обращая внимания на хрип и безуспешные попытки освободиться, прошипел:
– Это ты, скотина, меня спрашиваешь? Да ты же сам, сволочь, меня сюда зашвырнул. А теперь пришел развлечься, поиздеваться? У-у-у!!! – я усилил давление на его глотку. – Убью гада!
Георгий отчаянно извивался на скрипучих, плохо пригнанных досках, скрюченными пальцами вцепившись в мою лодыжку. И только когда он посинел и почти перестал подавать признаки жизни, я убрал ногу и, как ни в чем не бывало, вернулся в кресло. Закурив, стал с интересом наблюдать, как не в меру прыткий гость возвращается к жизни.
Прошли не менее пяти минут, пока он, растирая кадык, поднялся сначала на колени, затем на подрагивающие ноги, и с трудом добрался до качалки. Но я зря решил, что сломал его. Кривясь от боли и продолжая массировать шею под подбородком, Георгий просипел:
– Больше так никогда не делай. Иначе я могу не сдержаться и убить тебя. – Затем немного помолчал и продолжил. – Операция по перемещению с самого начала пошла наперекосяк. Ты всего-навсего был утвержден третьим дублером. Но как только распоряжение об этом было подписано, как проблемы посыпались одна за другой, нарастая снежным комом. Основного исполнителя, с детства отличавшегося отменным здоровьем, внезапно без видимых причин разбил паралич. Его замену так вообще среди бела дня зарезал слетевший с катушек наркоман. Тут еще мой напарник, посланный на встречу с тобой пропал без вести, – Георгий прикрыл ладонью глаза и его сорванный голос совсем задеревенел. – Между прочим, он был моим лучшим другом.
В эту секунду, в моей памяти почему-то как по заказу всплыла картинка – остекленевшие глаза парня, зажатого между трамвайными вагонами. Уж, не ко мне ли он так торопился в тот роковой вечер? Однако, вместо того, чтобы поделиться догадкой с собеседником, я с вызовом спросил:
– Может, ты мне, в конце концов, доступно объяснишь, кто вы, черт подери, такие и зачем втянули меня в свои игры? В противном случае продолжение нашего разговора бессмысленно.
Георгий отвел глаза.
– Это слишком длинная история. В двух словах не расскажешь.
– Раз так, – я решительно вскочил и распахнул настежь дверь. – Выметайся!
Он задумчиво разгладил кончиками пальцев морщины на лбу, затем оценивающе прищурился на меня:
– А знаешь, может ты и прав. Давай-ка завтра, на свежую голову продолжим. За ночь, смотришь, эмоции поостынут, да и утро вечера мудренее. Правильно? – Тут Георгий легко поднялся, отодвинул меня плечом и, шагнув за порог, плотно притворил за собой дверь.
Когда я, несколько озадаченный таким поворотом событий, буквально через четверть минуты выглянул в коридор, там уже никого не было. Мой таинственный гость словно растворился в воздухе. А я, бесцельно побродив по комнате, не нашел ничего лучшего как последовать совету его совету и плюнув на все, завалился спать.
…Около десяти утра меня разбудил солнечный луч, пробившийся сквозь неплотно задернутые занавески. До двенадцати я успел облачиться в маскарадный костюм и позавтракать внизу, в столовой. Стряпня хозяйки была незамысловата и не отличалась особым разнообразием, но оказалась вполне удобоваримой, а большего мне и не требовалось.
Когда стрелки на часах показали пять минут первого, а я, растопив камин, расположился в кресле с намерением насладиться сигарой из прикупленной накануне коробки, раздался негромкий стук в дверь.
В свете дня вчерашний гость оказался гораздо моложе, никак не старше двадцати пяти. Накануне же, в обманчивой полутьме, мне показалось, что мы примерно одного возраста – ближе к сорока.
А вот от его давешнего показного добродушия сегодня не осталось и следа. Сухо кивнув и поправив шейный платок, который, по всей видимости, прикрывал последствия контакта с подошвой моего ботинка, он, грубо скрипнув ножками по полу, подвинул стул, сел напротив, без лишних предисловий, отрывисто бросил:
– Продолжим?
В ответ на такую откровенную неучтивость я лишь прохладно кивнул.
Глядя в мимо меня, Георгий спросил совсем не то, что можно было ожидать:
– Ты что-нибудь знаешь об устройстве вселенной?
Пожав плечами и задумчиво выпустив в потолок струю дыма, я съязвил:
