– Кое-какое представление имею. Во всяком случае, в курсе, что Земля не стоит на трех китах, а вращается вокруг Солнца. И звезды не бриллианты на небесной тверди, а раскаленные газовые шары в бесконечном безвоздушном пространстве, называемом космосом, внутри которых происходят всякие там термоядерные реакции. А еще в космосе есть галактики, звездные скопления, пылевые облака, черные дыры. Достаточно для необразованного дикаря?
– Вполне, – кисло усмехнулся Георгий. – Уровень ясен. Придется потратить время на разъяснение некоторых основных понятий. Иначе, боюсь, дальнейшего разговора не получится.
– Ну-ну! – фыркнул я, пытаясь под бравадой скрыть некоторую растерянность. – Ты у нас, получается, инопланетянин что ли?
– Инопланетянин? – он впервые с начала разговора впрямую посмотрел на меня. – Да нет, почтенный, это было бы слишком просто… На самом деле большая вселенная, само собой ничуть не напоминает твердь, опирающуюся на слонов, топчущихся по черепахе, а подобна вееру, где каждая пластина – отдельный мир со своим космосом, звездами, планетами, физическими законами и скоростью течения времени. Соседние миры на первый взгляд похожи друг на друга как две капли воды, но, чем больше угол между ними, тем разительнее отличия, как на микро, так и на макро уровне. В крайних проявлениях даже возможно существование негуманоидного разума.
– Это как? – пока я воспринимал его рассказ как неудачную шутку. – Камни с мозгами или кусты говорящие, что ли?
– Запросто, – не принял Георгий моей иронии. – Но дело даже не в этом. Между мирами, или точнее – пространственно-временными континуумами имеются своеобразные перегородки, преодолеть которые могут только цивилизации, достигшие в своем развитии высочайшего научно-технического уровня. Для примера, твое родное время отделено от потенциальной возможности выхода за барьер еще как минимум парой тысячелетий.
– А вы, выходит, форточку себе все же прорубить сумели? – я, конечно, догадывался, что пришел он не из соседней деревни, да и всеми последними событиями, казалось, был подготовлен к любым неожиданностям, но услышанное все равно плохо укладывалось в голове.
– Мы сумели вырваться за пределы полторы тысячи лет назад, – собеседник откинулся на спинку стула и положил ногу на ногу. – Однако сразу столкнулись с рядом серьезных проблем. Оказалось, теоретически абсолютно изолированные континуумы, тем не менее, активно взаимодействуют между собой. Любое знаковое событие, от взрыва сверхновой в космосе до революционного потрясения на обитаемой планете, отзываются резонансом у соседей. И все было бы ничего, даже эти процессы реально предсказать и в конечном итоге нивелировать их последствия, но тут выяснилось самое неприятное. Нам стали оказывать активное противодействие путем сознательного провоцирования катаклизмов в пограничных мирах.
Пользуясь секундной паузой, я встал, выкинул окурок в камин, подошел к столу, плеснул в стакан дедовой наливки, вопросительно взглянул на Георгия. Тот отрицательно качнул головой.
– Ну, как знаешь, а мне мозги нужно смазать, – глотнул, долил еще, затем вернулся на место. – И кто ж вам, сердешным, гадить-то начал?
Не принимая моего ерничанья, он с самым серьезным видом продолжил:
– Ни смотря на все усилия, столкнуться лицом к лицу с противником за все это время нам так и не удалось. Хотя, лично я много бы дал, чтобы это случилось. А пока приходится бить по хвостам.
– Кому, это, интересно, нам? – я отпил из стакана, ощущая, как алкоголь начинает наполнять желудок теплом, а ноги приятной легкостью.
– Нам, – это специальному управлению по борьбе с внешней агрессией, – Георгий встал и коротко поклонился, – кое имею честь представлять.
– Да ладно тебе, расслабься. Не на параде, – потянулся я к каминной полке за сигарой. – Скажи-ка лучше как на духу, что же вам от меня грешного все-таки нужно? Зачем огород-то городили?
Собеседник опустился в кресло, стрельнул на меня быстрым, оценивающим взглядом, затем отвел глаза, не торопясь отвечать. Пауза затягивалась, и он, тяжело вздохнув, наконец, заговорил:
– Дело в том, что время очень тонкая субстанция и не терпит топорных попыток его трансформации. Мы поняли это не сразу, ценой немалых потерь. Первые исполнители, пытавшиеся скорректировать развитие в нужном направлении и нейтрализовать потенциально опасные объекты – исчезли.
– Объекты нейтрализовать или все же субъектов? – я с сомнением приподнял бровь, перебивая его. – И как это – исчезли?
Георгий порозовел, недовольно катнул желваки на скулах, но сдержался и подчеркнуто ровным тоном продолжил:
– Объекты, субъекты – какая разница? Главное, что после вроде бы успешного завершения операции сотрудник загадочным образом исчезал. Мало того, бесследно испарялась вся его, так называемая, мировая линия, начиная с далеких предков, заканчивая прямыми потомками.
Тут я уже откровенно захихикал:
