Наутро все встали поздно. Молодые и вовсе выползли к обеду в одежде, далёкой от парадно-выходной.
Ксержик молчаливо хлебнул из чайника, покосился на меня, потом на Марицу и рухнул на табурет. Прикрыл глаза и замер в прострации.
Маргарита выглядела довольной и помогла мне на кухне. Покосилась на мужа и, дразня, протянула:
— Стареешь!
— Наследства нет, с замужеством просчиталась, — парировал Алоис, рывком придав телу вертикальное положение. — На развод подавать будешь?
— Даже не надейся! — Маргарита чмокнула его в нос и усадила обратно. — Я же шучу, милый. Ты самый лучший. Иначе бы никогда не стала госпожой Ксержик.
— Тайо-Ксержик, — поправил Алоис, растёкшись под её пальцами. А ректор, улыбаясь, продолжала массировать ему плечи и шею. — Там, в подполе, сок яблочный. И морс клюквенный. Это девочки Шаолены принесли. Пей, тебе полезно.
Предложила выйти, чтобы не мешать им, но оба в один голос заявили, что уж кто-кто, а я не третий лишний.
Пообедав, заговорили обо мне. Оказалось, что в Вышград доберусь самым удобным способом: магистр Лазавей согласился переместить в пространстве.
— Может, останешься? — Маргарита помешивала чай ложечкой, а второй рукой гладила мужа. — Я тебя по предметам подтяну, Алоиса напрягу…
— Это она няньку ищет, не слушай. Моё мнение, что в Академии тебе лучше. Опять же друзья, мать ближе, и климат лучше. Заметь, — поспешил добавить Ксержик, — я тебя не выгоняю, захочешь, приезжай в любое время.
— А писать можно?
— Можно, если не о сердечных драмах.
— А отцом называть?
— А-а-агния, мы же всё обсудили. Нельзя. Твой отец с матерью живёт.
Не стала спорить — бесполезно. Но тут вмешалась Маргарита:
— Да приласкай ты девчонку хоть раз. Сидит тут, выкобенивается! Не отец он ей, видите ли? А кто? Любой суд признает, что твоего поля ягода. Ну, Алоис, я жду.
Ксержик нехотя поднялся из-за стола, глянул на меня исподлобья и удостоил поцелуя в лоб. После с чувством выполненного долга вернулся к жене, заявив, что сделал всё, что мог.
Настоящая близость обычно начинается издалека.
В.Жемчужников
— Да, на севере не жарко! — магистр Лазавей отряхнул от снега меховую куртку и переступил порог ректорского кабинета. Шапку он снял ещё в коридоре и теперь сложил в неё перчатки. — Доброго дня, госпожа Тайо и пламенный привет от госпожи Тшольке. Она говорила, вы вместе учились.
— Короткая у вас память, Эдвин, — расплылась в улыбке Маргарита. — Я ведь и вас застала. Факультатив по материализации, третий курс…
Магистр задумался и пожал плечами:
— Не спорю, могли вести. Но, увы, недолго, потому что получили назначение.
— Это правда, ты, — вспомнила, что в кабинете посторонние, и поправилась, — вы учились на одном курсе с магистром Тшольке?
Сколько же Осунте лет? Тоже под сорок? И бегает за теми, кто её моложе: Лазавею-то выходит тридцать три, раз Маргарите тридцать семь. Стоп, сразу после выпуска никого ректором не назначат, поэтому следует отнять от возраста магистра года два-три…
Нахмурилась, пытаясь вычислить истинный возраст преподавателя. В конце концов, решила, что тому двадцать девять: за четыре-то года Маргарита смогла бы себя зарекомендовать!
Работа мысли не укрылась от Алоиса, стоявшего ближе всего ко мне. Тот вопросительно изогнул бровь, покосившись в мою сторону. Я шепнула, что потом объясню.
— Нет, на разных, — покачала головой ректор. — Она меня младше. Но на одном факультете и в своё время были знакомы. Прости, — Маргарита лукаво подмигнула, — при мужчинах нельзя говорить о возрасте женщины. И, магистр Лазавей, я теперь Тайо-Ксержик.
— Примите мои искренние поздравления. Не знал, а то бы привёз подарок, — взгляд Лазавея переместился на Ксержика, восседавшего на подлокотнике дивана, нашёл подтверждение в виде кольца и вернулся к ректору. — Вижу, поздравление двойное.
— Так заметно? — забеспокоилась Маргарита, украдкой глянув на живот.
Лазавей промолчал, а Алоис встал, наклонился к супруге, обнял за плечи и прошептал:
— Да ему в Школе рассказали. Только не знаю, преподаватели или детишки. Наверное, всё же кто-то из милых дам, раз о замужестве умолчали. Они завидуют.
Ректор прыснула в кулак и пробормотала:
— Скажешь тоже!
Затем, вспомнив о присутствии постороннего, откашлялась и приняла строгий вид.
Ксержик тоже перестал улыбаться, отступил на положенное расстояние и официальным тоном поинтересовался, когда ученице Агнии Выжге надлежит быть готовой к отъезду. Оказалось, у меня пара часов на сборы: Лазавей не хотел тянуть до темноты.
Понимая, что в кабинете мне больше делать нечего, вышла, краем уха уловив начало разговора о моей успеваемости. Всё буднично, преподаватели обсуждают учеников, приводят в порядок бумаги, дают характеристику, сравнивают предметы на первом курсе Школы и втором Академии, вычисляют разницу, которую мне придётся досдать.
