Мы ведь не бедствуем. Люди, живущие в пригороде, как правило, весьма успешны — и наша семья не исключение. Мама, будь она неладна, тщательно охраняет эту ширму благополучности. Мы с Хилари всегда прекрасно учились, были отлично одеты, и дому нашему многие завидовали. Финансовые ограничения касались только личных трат. Приведу пример: если мои подружки просили у мамы отпустить меня в кино, она сладко улыбалась и доставала из кармана крупную купюру, но если просила я, то должна была что-то сделать, чтобы их получить. Сделать что-то приятное маме. Внеурочно навестить бабушку в доме престарелых и невзначай упомянуть об этом при маминой подруге, напечь блинчиков для миссис Тайлис — противной соседки через дорогу, чтобы поддержать «добрые» отношения, пожертвовать свои вещи на благотворительность (не обязательно старые или нелюбимые), принести из школы отметку А+, произнести публичную речь благодарности маме… Этот список бесконечен, и правило только одно: Карен Райт должна была выглядеть самой образцовой женой, матерью и хозяйкой на свете. В какой-то момент я поняла, насколько все это неправильно, и наши с матерью отношения начали стремительно портиться. В ней появилось желание вернуть меня на путь истинный, во мне — перечить в ответ на самую безобидную просьбу. Думаю, теперь вы поняли, откуда растут ноги моего умения врать и притворяться.
Девчонки совершали разные попытки завладеть вниманием Норта, но прошло уже два часа, и ни одной не удалось перешагнуть отметку в минуту. Он отказывался танцевать, поддерживал короткий светский разговор и уходил. Так было до Мэри. Ее статус позволил ей задержаться около Норта на целых полчаса. Вот это снобизм!
Кое-как дождавшись, когда Мэри отойдет попудрить носик, а Норт отошьет еще пару девиц, я понимаю, что следует действовать самой. Так я пробираюсь к столику с пивом и встаю рядом с «целью». Плеснув себе в стакан напиток, я ловлю на себе полный превосходства взгляд — Норт ждет, когда я заговорю.
— Мэри выбрала тебя жертвой для новых Каппа, — без обиняков сообщаю я ему.
На лице парня мелькает едва заметное удивление от моей прямоты.
— Это так вы вдвоем самоутверждаетесь за счет малышей? — говорю, не дав ему вставить и слова. — Всем же понятно, что ты даже ее держишь на расстоянии.
— Слушай… Трейси? — покопавшись в памяти, выуживает он имя почти наугад, хотя мы уже встречались не единожды.
— Трейси, — подтверждаю я, недобро усмехнувшись.
