Я запускаю руку еще глубже в рюкзак, нахожу пару ручек, помаду, зеркало, прочие совершенно необходимые девушке мелочи, как вдруг пальцы натыкаются на какой-то мешочек. Не понимая, что там может быть, я вытаскиваю его на свет, на всякий случай получше отгородившись спиной от охранника, и развязываю тесемки. В следующее мгновение мне с трудом удается подавить крик.
Не то чтобы я разбиралась, но незамысловатый дизайн, приковывающий все внимание к большому желтому камню в обрамлении бриллиантов, подсказывает, что это далеко не безделушка. И если в жизни Тиффани Райт и может быть такое совершенство, то только на экране! У меня даже мысли не возникает, что оно может принадлежать мне-ей.
А это подводит к следующему вопросу: как я-она заработала деньги, которые лежат на кредитной карте? И сколько их там?
Вот она — разгадка падения. На языке становится мерзко. Отличный выбор: воровка, наркоманка, самоубийца или лгунья. Пересечения допускаются. И лгунья, в общем-то, в любом случае. Дрожащими руками я запихиваю кольцо обратно в мешочек, а его — в рюкзак. О том, чтобы завязать тесемки, нет и речи: пальцы не слушаются. Шок настолько силен, что начинает раскалываться голова.
Стоп! Как это кольцо побывало в полиции и не привлекло внимание?
— Кто принес рюкзак? — спрашиваю я слишком резко. — Полиция?
Я уже знаю, что в полиции он побывать не мог. Потому что они бы точно задавали вопросы о кольце, а их не было. И еще потому, что отдали бы мне вещи лично в руки. Или не отдали вовсе. Скорее второе.
— Какой-то парень.
— Какой парень? — допытываюсь.
На рюкзаке ни дырочки, ни потертости, ничего не пострадало: зеркало не разбито, помада не переломана. Он не падал вместе со мной: его забрали с крыши. Или еще раньше.
— Да это было почти месяц назад, думаешь, я помню?
Осознание, что здесь, в кампусе, действительно есть человек, который желает мне смерти, заставляет колени подкоситься. Становится страшно и холодно. И нет места, где я могла бы спрятаться, потому что меня не заселили в общежитие. Голова грозит взорваться от давления изнутри, горло дерет от жажды.
Я не могу не поддаться этому внутреннему голосу. Вылетаю из общежития на всех парах. Чемодан болтается в разные стороны, подпрыгивая на каменистой аллейке. Я почти ничего не замечаю вокруг ровно до тех пор, пока наперерез не идет тот самый парень, который чуть не сбил меня на парковке. За ним следом вышагивает пяток девиц разом. Одна под ручку, а остальные просто как свита. Чертов красавец, концентрированные неприятности. Я-она могла бы запросто конкурировать за место рядом с таким. И победить. Но я-она не носила на лбу клеймо самоубийцы. Эта черная метка роняет меня на миллион пунктов вниз, и наглец этим охотно пользуется.
— А кто это тут у нас? Шалтай-Болтай!
Девицы взрываются хохотом как одна, а я чувствую, что после всего, что со мной сегодня случилось, отметка «кипение» пройдена. Сначала меня таранит, а теперь еще обзывается?! Парню везет, что месяц провалявшись овощем на больничной койке, я не могу вложить в удар столько сил, сколько хотела бы.
Он отворачивается и наклоняется, зажимая разбитый, но все-таки не сломанный нос. Девчушки с визгом отскакивают, дабы ни в коем случае не запачкаться кровью.
— Сдурела? — звучит неожиданно миролюбивое для такой ситуации, и это простое слово образует в моем настрое невидимую дырочку, через которую вытекает гнев и напряжение. Становится немного легче.
— Урок вежливости, — выплевываю и прохожу мимо.
— Стефан, дай посмотрю, — ластится к нему подружка «под ручку». Но он отмахивается от девчушки, как от мухи.
Больше ко мне никто не пристает, и территорию кампуса я покидаю без происшествий.
***