– Ах ты что же… – прошептал я, ощущая себя дураком. Кубок, по закону подлости, перенесся. Но вот только держал я его в руке, а на руке той у меня уютно устроилась Маша, для верности еще и обняв меня. Кубок опрокинулся, конечно, и несколько капель настойки темнели на подушке.
Медленно, как сапер, нашедший мину, я переставил иномирную вещь на пол, задвинул под диван. Сам поднялся, чмокнул заворочавшуюся Машу в нос, укрыл одеялом.
– Сколько времени… – спросила Маша, не открывая глаз.
– Утро, рано еще! Спи пока что… – Я еще раз прикоснулся губами к ее носу, быстро прихватил кубок за ножку и вышел из комнаты.
И обнаружил, что вспотел. Так… Куда это спрятать-то? Под диван? Нечего и думать, сейчас на нем Маша спит. В стол не влезет, большой слишком. В коридоре оставить? Тоже не есть хорошо, родители найдут. Перед Машей-то еще можно будет оправдаться, это не трудно. А вот перед родителями оправдываться будет уже сложнее. И ведь в сейф-то не влезет, зараза такая большая! Хоть в подъезд выноси…
В конце концов, спрятал его в шкаф с одеждой, в надежде потом перепрятать. А сам пошел на кухню, поставил чайник, достал пакет кофе и турку.
Надо чуть отвлечься, потому что мысли мои сейчас скакали резвыми скакунами.
Нет, получилось. Получилось же. Одно дело кольца таскать, не так уж и много получается. А вот это другое дело! Сколько в нем? Килограмма не будет точно, но полкило есть. Если все это грамотно продать, то я точно не пожалею! Это уже по-настоящему большие деньги. Особенно если продавать как есть, за кубок денег дадут больше, чем за золото по весу, все же ювелирное изделие «под старину»…
Нет-нет-нет, так и доиграться недолго. Дадут-то больше, только вот как бы потом в подвал не заперли и не заставили им такие кубки таскать. За кусок хлеба и глоток воды. Вполне реальная перспектива.
А продам еще сколько-то золота, туманно намекну, что в следующий раз приволоку раза в четыре больше, да сменю ювелира. Деньги деньгами, а осторожность еще никому жизнь не укорачивала, и я тоже не буду рисковать. То, что у меня в руках, потянет на пять тысяч зеленых, не меньше. Это съемная квартира, это… Это живые деньги, короче говоря. Это не надо будет больше на работу ходить. Это даже отсутствие проблем с сессией, если что-то пойдет не так. Этого должно хватить.
На этом и порешим, а пока что займемся делами этого мира.
Кофе, кофе… Все девушки утром любят кофе, во всяком случае, так утверждает реклама. Попробую ей в этом поверить, ну хотя бы сегодня.
Быстро нарезал белый хлеб, положил на него сверху кусочек масла, бросил в микроволновку. Обернулся как раз вовремя, чтобы успеть снять турку с огня и переставить на стол. Обжегся чуть, шепотом выругался.
Коротко дзинькнула микроволновка. Я снял с полки тарелку, повернулся, наклонился… И что-то соскользнуло у меня с шеи, а в тарелку с коротким «дзиньк!» нырнули пяток золотых колец.
Быстро вынул их, бросил к кубку. Повезло? Или я все же нащупал этот алгоритм, позволяющий таскать предметы из мира в мир?
Разложил тосты на тарелочке, тарелку на поднос, рядом чашечку кофе…
– Доброе утро, моя любимая девушка! – Поставил поднос на столик рядом.
– Доброе утро… – потянулась Маша. – О, что это? Кофе? Тосты? Это все мне? О… Погоди, погоди! Мне еще никто кофе в кровать не носил… Иди-ка сюда!
Ну, кто бы отказался от такого предложения? Да только не я, уж точно!
Друг от друга мы оторвались только через час. Пока Маша была в душе, я успел перепрятать кубок и кольца понадежнее, чтобы родители не нашли. А потом уже нужно собираться, чтобы Маша не возвращалась домой затемно.
На перроне стояли и держались за руки, не глядя вокруг. Я видел только ее глаза, я тонул в них и совершенно не хотел выплывать наружу.
– Ну, вцепился! – сказала Маша. – Спокойно-спокойно, сегодня не последний день живем!
В ответ я только обнял ее покрепче, прижал к себе. Через одежду я почувствовал ее тело, стройное и сильное, знакомое и такое родное.
– Не хочу с тобой расставаться. Я тебя люблю. Я хочу жить с тобой всю жизнь.
– Ну, вот! – Маша улыбнулась и вдруг резко меня поцеловала. – Спасибо тебе! Все чудесно было! Пока, до встречи!
За ее спиной сомкнулись двери электрички, я перешел на пару шагов, к окну, посмотрел на нее.
Маша, сидя, улыбнулась мне через мутное стекло.
– Как доедешь, сразу позвони мне. Хорошо?
Не слышит. Улыбнулась только, чинно сложила руки на коленках и посмотрела снизу-вверх глазами пай-девочки.
– Я люблю тебя. Я хочу с тобой жить всю жизнь. Я хочу детей с тобой. Слышишь?
Еще раз улыбнулась.
Бабушка на перроне неодобрительно на меня покосилась, потом услышала про детей, оттаяла, даже улыбнулась. Пацаны за моей спиной перемигнулись, подталкивая друг друга локтями. В отражении же окна все видно.
Лязгнули сочленения внизу, под платформой, вагон двинулся. Маша еще раз улыбнулась мне, послала воздушный поцелуй. Я прижал руки к сердцу, сделал вид, что поймал.
