Рубина согласно кивнула, но тут не выдержала Зем-фира. Обняв старушку за плечи, она сказала мужу:
— Рамир! Она не все тебе сказала. После такого "лечения" все болезни внучки возьмет на себя бабушка. И тогда может умереть сама Рубина…
Баро замер, вопросительно посмотрел на Рубину, потом перевел взгляд на Земфиру. Та продолжила объяснение:
— Это обряд, когда шувани берет на себя болезнь того, кого лечит.
— Послушай меня, — заговорила Рубина, обращаясь к Баро. — Ты не веришь врачам, так позволь мне совершить этот обряд. У нас нет другого выхода.
— Но ты же можешь не выдержать, — начала было Земфира, но осеклась под резким взглядом Рубины.
Заговорил Баро:
— Скажи, Рубина, а если бы священное золото было в моих руках, можно было бы без всего этого обойтись?
— Не знаю, Рамир, не знаю. Но даже если и так, мы не можем ждать!
— А если золото найдется?
— Рамир! Дорога каждая минута. Позволь нам попробовать спасти Кармелиту.
И вновь Баро нужно было принимать решение. Очень тяжелое решение.
Принимать его самому, и не откладывая.
— Рубина, ты веришь в то, что это ей поможет?
— Без веры я не была бы шувани и не могла бы помогать людям.
— А это действительно для тебя так опасно?
— Думаю, что все обойдется. — Рубина подталкивала Баро к положительному ответу — так она хотела помочь и ему, и своей внучке.
— Рамир, дорогой, — заговорила с болью Земфира. — Рубина делает доброе дело, спасает Кармелиту, но…
Старушка метнула взгляд на Земфиру, запрещая ей продолжать.
— …Но, возможно, ведь все и обойдется? — проговорила Земфира.
— Ну, тогда — с Богом! — решился после паузы Баро и сделал то, чего не делал никогда за всю свою жизнь — встал перед Рубиной на колени и поцеловал ее старушечью в морщинах руку.
— Только об этом, Рамир, никто не должен знать. И пока мы не закончим, никто сегодня не должен заходить в комнату Кармелиты.
— Я все понял, Рубина. Туда не зайдет никто. Если понадобится, я сам буду вашим охранником.
Баро перекрестил уходящих женщин.
Нагуляв за день хороший аппетит, Васька вернулся домой. Он вбежал в палатку и тут же кинулся к оставленной для него на столе порции.
— О! Явился — не запылился! Где тебя черти носили? — поинтересовалась Розаура.
— Да так, по городу гулял.
— Ах, по городу гулял? А у мамы, значит, разрешения спросить не нужно?
— Но я ведь уже взрослый!
— Взрослый? А совсем недавно этого взрослого, который по городу гуляет, на кладбище уволокли — слава Богу, живой вернулся!
— Так что ж теперь — и из палатки не выходить? Розауре попалась под руку Васькина игрушечная собачка:
— Выходишь из палатки, а там тебя уже поджидает страшный-страшный Р-рыч! Р-р-р-р! — И Васькина игрушечная собачка, шутя, набросилась на своего маленького хозяина.
— Да не боюсь я никакого Рыча! — ответил Васька, отбиваясь от собачки в маминых руках. — И вообще, его скоро поймают!
— С чего это ты так уверен?
— Просто знаю.
Розаура только покачала головой, но говорить ничего не стала.
Когда-то, лет двести тому назад, когда в Управске кроме деревянных домов стали строить еще и камен-ные, камень для этого добывали поблизости, на приволжских откосах.
Заброшены эти каменоломни были тоже во времена незапамятные. И не зря же такие времена называют именно незапамятными, потому что никто в Управске о старых каменоломнях давно не помнил.
И Удав рассчитал верно, что искать там Рыча никому даже не придет в голову. Так что если б только Рука с Лехой обращали больше внимания на маленьких детей и пожилых мужчин, то вряд ли кому-то удалось бы его найти…
Палыч ждал Максима в гостинице и от нетерпения не мог найти себе места.
Завидев наконец его светлую шевелюру, истопник подошел к своему молодому другу:
— Мы нашли Рыча! — Где?
— Там, за городом… — Палыч торопливо стал рассказывать обо всех своих с Васькой похождениях.
— Палыч, ты понимаешь: найдем цыганское золото — поможем Кармелите. Ну, по крайней мере, цыгане так думают.
— И, поверь мне, Максим, у цыган то, что они думают, — очень часто получается!
— Ну что ж, Рыча вы с пацаном выследили, остается теперь еще выследить, где он прячет золото.
— Да, но вот только справимся ли мы сами? Может, цыган на помощь позвать — они ведь его тоже ищут?
— Палыч, послушай, в болезни Кармелиты есть очень большая доля моей вины. И я должен сам это исправить, понимаешь? Я хочу, чтоб у нее все было в порядке. И если цыгане верят, что это золото ей поможет — я должен достать им это золото. Из-под земли достать!
— Так из-под земли, в общем-то, доставать и будем, — усмехнулся Палыч.
Рубина приступила, может быть, к самому важному обряду в своей жизни.
Комната была освещена единственной свечой, стоявшей перед иконой.
Кармелита с закрытыми глазами лежала на подушке. Дыхание — прерывистое.
Трудно было узнать это, еще совсем недавно такое живое, красивое и молодое лицо — казалось, на него уже повеяло дыханием смерти.
