Палыч рассказал Миро, что когда они с Максимом выслеживали Рыча, то слышали, как бандиты пере-давали ему указания от какого-то Удава, — видимо, их главаря.
— Постойте, точно-точно. В очередной раз все сходится, — сказал Миро. — Тогда, в склепе, на кладбище, они тоже говорили по мобильнику с каким-то Удавом! Ну все, теперь мне тем более придется найти Рыча, чтобы он меня на этого самого Удава вывел.
Баро работал у себя в кабинете, когда в приоткрывшуюся дверь впорхнула Кармелита и, как в детстве, уселась прямо на отцовском столе, даже не спрашивая разрешения.
— Пап, а я у Максима была…
— Да? И что он тебе сказал?
— Сказал, что вы с ним помирились.
— Да, это верно.
— Скажи, ты больше не будешь сердиться, если я буду с ним встречаться?
— Нет, не буду.
Кармелиту насторожили такие краткие ответы отца:
— Ты и в самом деле так резко изменил свое мнение?
— Совсем не резко… Ведь раньше-то, дочка, я думал, что знаю, как жить. А после всего, что здесь случилось, знаю только одно — что ничего я в этой жизни не понимаю. Жизнь — это великая тайна, ею нужно наслаждаться, дорожить и постоянно учиться.
Кармелита прижалась к отцовскому плечу.
— Так что будь счастлива, дочка, — я не могу, не имею права тебя ограничивать. Только теперь ты и отвечать за все, что делаешь, должна сама.
— Я готова к этому.
— Хорошо, если так, — вздохнул Баро, но все же улыбнулся и поцеловал дочку в макушку.
— А еще я хочу тебе сказать, что ты — самый лучший, самый понимающий папа в мире! — И Кармелита хотела было тоже поцеловать отца, как вдруг дверь кабинета открылась.
Неверной, пошатывающейся походкой вошла растрепанная больная старуха.
— Рубина! — остолбенел Баро.
— Бабушка, зачем ты встала? — Кармелита бросилась к ней.
— Почему вы не сказали мне, что Бейбут умер? — спросила Рубина.
Для визита к Зарецким Максим оделся, как можно наряднее, и уже собирался выйти из номера, но в дверях столкнулся с Олесей. В руках у нее была папка с документами.
— Здравствуй, ты уходишь?
— Да, ухожу…
— Прости, пожалуйста, но могу я с тобой поговорить? Это очень срочно, Максим. И очень важно.
— Олесь, давай, когда я вернусь вечером?.. — Он взялся за Олесину папку. — Работа — не волк, в лес не убежит. Мы с тобой все спокойно, тихо-мирно обсудим.
— Дело не в бумагах.
— А в чем?
— С чего бы начать?.. Когда я еще работала у Астахова горничной, мне показалось, что ты очень предан Николаю Андреевичу.
— А сейчас ты в этом засомневалась?
— Нет, поэтому ты мне и нужен.
Олеся все-таки усадила Максима и выложила наконец все, что ее так беспокоило. Оказывается, кто-то перекачивает астаховские деньги. Нагло и большими траншами. То есть, по сути, деньги уходят в "никуда". Проплаты идут и идут, причем в огромных размерах. В доказательство Олеся то и дело совала Максиму под нос то один документ, то другой.
От всей этой огорошивающей информации Максима даже пот прошиб. Его больше не надо было уговаривать задержаться — он понял, что и сам теперь не остановится, пока не разберется во всем. А это самое "все" сходилось на Антоновой стройке у автосервиса.
— Да на эти деньги Диснейленд можно построить! — Максим уже сам держал Олесины бумаги.
— Ага, и переселить туда всех микки-маусов из нашей гостиницы — один у меня в номере точно есть, сама видела, — невесело пошутила Олеся.
— Скажи, а ты можешь доказать, что эти деньги перечислялись именно под эту стройку?
— Для этого мне нужна еще кое-какая информация.
— Так нужно посмотреть в компьютере Николая Андреевича — у него ж там все есть.
— Не все, я уже смотрела. Понимаешь, Максим, такое впечатление, что в его компьютере кто-то уже покопался и уничтожил часть файлов.
— Давай у меня посмотрим… — Максим запустил свой ноут-бук, и они приникли к монитору.
Недостающие звенья Олеся нашла быстро.
— Слушай, а я тебе уже говорил, что ты хороший бухгалтер?
— Женская интуиция помогает. Смотри, а вот еще одна схемка.
— Вижу..
— Получается, что все средства Астахова переходят на одну и туже фирму, которая занимается строительством кафе. А все другие выплаты приостановлены.
— Получается еще интересней, Олеся, — получается, что это мог сделать только Антон. Кроме Николая Андреевича только у него право подписи банковских документов.
— Выходит, Астахова обворовывает собственный сын…
А мирно урчащий компьютер открывал все новые и новые тайны.
Баро с дочкой чуть ли не насильно усадили возбужденную больную Рубину.
— Кто сказал тебе о смерти Бейбута?
— Он сам и сказал. Кармелите стало не по себе:
— Бабушка, но Бейбут не мог тебе сам сказать, потому что он… — И она осеклась.
— Я знаю, деточка. Он приходил и сказал, что уже идет в последнее кочевье к нашим предкам.
— Так, значит, это был сон?
— Почти. Это было видение.
— Что еще он сказал? — очень серьезно спросил Баро., Кармелита только хлопала глазами, переводя взгляд с бабушки на отца и с отца на бабушку.
— Сказал, что пришел взять меня с собой, — спокойно и ясно проговорила Рубина.
Кармелита совсем испугалась, а Баро подсел к Рубине на ручку кресла и обнял ее за старушечьи плечи:
