Закончив, Степан повернулся к ней, и она взглянула в его глаза. Оказалось, они такие же красивые, но почему-то больше не светятся. В них она видела равнодушие, будто это совсем другой человек, не тот, каким он был с ней когда-то.
Она отвела взгляд и снова посмотрела на генерального. Они и вправду похожи, тот же профиль, манера общения с людьми, что-то общее у них явно было.
— Ну что же, думаю на этом закончим. Степан Николаевич, зайдите ко мне завтра, я передам бумаги. — сказал Николай Сергеевич, подводя итоги встречи.
— А вы Ева Евгеньевна, можете уточнить информацию у Елены, я же пока дам вам время освоиться. Как подготовите первую документацию я все просмотрю, и уже дальше будем обсуждать. На сегодня думаю закончим.
Она вышла из кабинета первой и направилась к выходу из приемной, хотела сразу же уйти, но Степан внезапно окликнул ее в коридоре.
— Ева, привет! — теперь его голос прозвучал совсем как раньше легко, будто на его лице всегда широкая улыбка.
— Здравствуйте, Степан Николаевич. — смущенно проговорила она. Ева стояла почти у самого выхода из приемной и смотрела прямо перед собой, в глаза ему взглянуть не решалась.
— Ну, хватит тебе, ты это специально? — проговорил он с усмешкой. На его лице появилась легкая улыбка. Причем она казалась настолько естественной, будто он действительно не мог ее сдержать.
— Привет, Степа!
— Так-то лучше. Не знал, что тут работаешь. Слышал, ты уезжала.
— Я только устроилась, сегодня первый день. Да, я уезжала, сейчас в город вернулась. Тоже не знала, что ты здесь будешь, и про отца…
— Ну я про родителей мало кому рассказывал. Вот к отцу решил перебраться, помочь с делами. Вводит в курс дела, так сказать. — он говорил так легко и непринужденно, будто они все те же друзья-студенты и только вчера виделись последний раз. — А ты как живешь?
Она не ответила, промолчала, подбирая слова, а он продолжил:
— Может пообедаем, поговорим?
Тут его телефон зазвонил, и она выдохнула с облегчением. Он ответил не сразу, посмотрел еще раз на Еву, а потом все же принял вызов:
— Да, Лана. Я пока у отца, приеду после обеда, не раньше. — он слушал, что ему отвечают, продолжая смотреть на Еву. — Давай решим все на месте.
Ему явно хотелось быстрее закончить разговор, но на другом конце продолжался монолог. В груди больно кольнуло. Он назвал ее Лана? Значит это его жена, Светлана, ведь так звали девушку, с которой он был помолвлен три года назад. Они вместе и, видимо, у них все хорошо. Ей не было никакого смысла оставаться тут с ним. Ева посчитала, что этот разговор ее шанс, чтобы уйти.
— Я пойду — тихо проговорила она, и, не дожидаясь его ответа, быстро развернулась и пошла прочь.
Ева торопливо зашла в кафетерий на первом этаже и села у окна. Сердце бешено колотилось. Как так? Почему они встретились подобным образом. Она ведь почти его забыла.
Как только она узнала о беременности, она много думала о них. Не спала ночами, мучилась, думала рассказать ли ему, размышляла, есть ли у них будущее. И каждый раз она понимала, что у них его нет. Их встреча с самого начала была неправильной, не в то время. Тогда Ева была влюблена в Руслана, он был ее первой любовью, она и представить себе не могла, что они будут не вместе. У Степана тоже была девушка, красавица, из богатой семьи, которую он называл любимой. Зачем они тогда встретили друг друга? Почему судьба свела их вместе?
После той их ночи она поняла, что уже полностью сожгла все мосты, а может быть она просто забылась в своих чувствах и не заметила, что все рухнуло еще раньше. Три года назад он открыто сказал, что выбирает свою невесту. Ее скандалы ему не нужны, и заявлять права на него он не позволял. После их последней встречи, когда Степа рассказал ей о помолвке, ее всю в слезах нашел Руслан и предложил выйти за него, уехать и забыть все. Тогда она пообещала ему, что даст ответ через неделю, но узнав о своей беременности, просто сбежала. Исчезла из жизни людей, которых когда-то знала и сейчас ни о чем не жалела. Ей было больно, от понимания, что Степа не любит ее, и она не хотела причинять эту боль Руслану, и играть счастье. Она этого никогда не умела.
В те дни, когда она думала о них со Степой, представляла, как она расскажет ему о ребенке и он останется с ней. Но потом приходило понимание, что счастливыми в этой ситуации не будет никто. Тогда она приняла решение, что теперь у нее есть малыш и она больше не может думать только о себе. У нее была любящая семья, да и сама она упертая, не пропадет. Чтобы воспитать Есению, она должна была быть сильной, и полагаться только на себя.
Она сама приняла решение, что не готова терпеть ту боль и безответные чувства, что были. Теперь она будет думать о дочери, и они будут продолжать идти вперед вдвоем. Играть со Степой в эти чувства, ставить на кон свое сердце и улыбку дочери она не могла, не имела права. Особенно сейчас. Поэтому теперь она будет отбиваться, защищать всеми силами тот хрупкий мир, что она построила своими руками. Нельзя, чтобы раны, что только затянулись, стали кровоточить вновь. Нельзя.