Каждый из них часто был в разъездах, и такие полуделовые отношения вполне устраивали обоих, как он думал. Эму это казалось удобным, хотя иногда он и вспоминал те чувства, что когда-то горели между ними. Но они куда-то ушли, а как и когда он не помнил и не понимал. Со времен, чтобы не сталкиваться в склоки и разногласия он перешел к сценарию удобства. И то, что Света подстроилась под это как под само собой разумеющееся им воспринималось как ее согласие на такие отношения. Света же, в свою очередь, не предъявляла никаких претензий и никогда не поднимала разговор о том, что ее что-то не устраивало. С ее стороны были реплики недовольства, как сейчас, что он не участвует или не заинтересован, но каждый раз на вопрос, как ей их семейная жизнь, она сразу отвечала, что хорошо, и казалась ему искренней.
— У нас с тобой все прекрасно, разве нет? Ой, ты бы видел, что у моих подруг творится, а у нас все отлично. Мы не ругаемся, работаем вместе, разве плохо? Вот у Таньки муж только и требует, то готовь ему, то туда не ходи, совсем в прошлом веке застрял. А теперь представляешь, и у Машки эту песню завел, ужас. Странные они, хочешь красивую и веселую жену, так на это надо работать. Это же все не просто так появляется! Вот я же у тебя красивая?
Красивая, конечно. С этим не мог поспорить ни он, ни окружающие его люди. Все мужчины головы сворачивали, стоило Свете только появиться. Она с годами ничего не потеряла, все такая же эффектная блондинка, которую он когда-то встретил. Но честно сказать, и тех мужчин он тоже отчасти стал понимать. Когда они встречались, он и правда был убежден, что Света должна оставаться такой же красивой и веселой, а остальное он ей даст. Ведь полюбил он ее именно такую, а все остальная бытовуха — это мелочи и ерунда, обязательства, что общество навязывает тем, кто беднее. Вот только согласился бы он с этим сейчас? Скорее всего, нет. Его семья жила по-другому, были деньги, статус, пусть и без теплых чувств, и сейчас он продолжал ту же историю уже в своей семье. Вот только теперь казалось, что в этой так называемой бытовухе крылось, что-то более важное, что-то теплое и сближающее. Иногда ему вообще казалось, что с такой полуделовой жизнью он становится более черствым и все больше походит на своего отца.
Но он соглашался, думал, что Света, возможно, права и им повезло, они создали хороший деловой тандем. Правда, иногда его посещали мысли, что он хотел бы вернуть и попробовать все с той страстью, какая была раньше. Он понимал, что тогда будет сложнее, хлопотнее, но попробовать все же хотелось. Он все чаще вспоминал чувства, от которых он однажды отказался.
Внезапно ожил его телефон. Звонили с незнакомого номера. Стоило ему ответить, как он тут же узнал голос друга.
— Привет, дружище. Ты, оказывается, приехал и скрываешься? А за возвращение кто проставляться будет?
— Ха-ха. Ты неисправим. Как номер мой нашел, Миха?
— Да так, есть у нас общие знакомые. Ну так что? Когда планировал объявить о своем прибытии?
— Да я только на днях вернулся. Только и успел, что с квартирой разобраться да в офис заехать.
— Давай встретимся, я ребят соберу. Такое надо отмечать.
Степан рассмеялся. Он уже и забыл, что существуют такие веселые и живые парни, как Миша.
— Ладно, когда вы можете? Я подстроюсь.
— Давай в пятницу на нашем месте, в клубе.
— Только не говори, что этот клуб еще живет? Он же уже в наши студенческие годы был развалюхой.
— Вот тогда был, а теперь он помолодел и принадлежит нашему Семену.
— Да ладно, я смотрю, жизнь без меня прям кипела. Столько событий пропустил.
— А то!
— Ладно, давай на пятницу, я наберу.
Степан убрал телефон, но на губах так и застыла легкая улыбка. Он так скучал по временам, когда они вот так собирались и ни о чем не думали.
— Кто тебе звонил?
— Друг. Миша. Ты его как-то видела.
— А, это тот, с кем ты постоянно от меня в клубы бегал. Он мне не нравится.
— И что я должен с эти делать? — спросил он серьезным лицом.
Она лишь молча отвернулась, закатив глаза. Так, до дома они и ехали в тишине. Степан терпеть не мог, когда ему стараются навязывать какие-либо ограничения. И уж тем более, когда это касается его личных дел. А Света каждый раз старалась полностью вычеркнуть все его прошлое, которое, по ее мнению, не подходило их теперешнему статусу. Он был готов разговаривать и обсуждать, но, когда его вынуждали поступать по чьему-то желанию, он не терпел. Скорее всего, это были последствия взаимоотношений с отцом, который также пытался прогнуть его под свои взгляды на жизнь. Но в чем тот просчитался, так это в том, что они оба получили от природы упертость. И Степа, как следствие, привык отстаивать эти свои границы ото всех.