– Ну и черт с вами, – в сердцах бросила Светлана. – Хотите – пожалуйста. Ваш сын никогда не был великим писателем. Он был замечательным, умным, добрым, чудесным человеком, и я его любила так, как только умела любить. Но он был абсолютно бездарен и как журналист, и как писатель. Это он, а не я, не мог связать двух слов на бумаге. А все романы, подписанные Леонидом Параскевичем, написала я. Вам понятно? Так что никаких прав на гонорары вы не имеете и думать об этом забудьте. Мы взяли Ленино имя, а не мое, потому что в рекламных целях это правильнее. Женщины склонны влюбляться в кумиров, тем более что у Лени была подходящая внешность и на фотографиях, которые делались для обложек наших книг, он выглядел просто великолепно. Так что мужчина – автор любовных романов – сильно повышал уровень продаваемости книг. Вы довольны? До этой минуты вы были скорбящей матерью, вырастившей и воспитавшей великого писателя. С этой минуты вы – никто. Ничтожная и жадная свекровь, пытающаяся отнять у овдовевшей невестки то, что принадлежит только ей, и никому больше.
– Ты врешь, – прошептала Галина Ивановна побелевшими губами. – Ты нагло врешь, пользуясь тем, что Ленечки больше нет и некому опровергнуть твое бессовестное вранье.
– Да нет, уважаемая Галина Ивановна, я не вру.
– Тогда докажи, что это правда.
– Не буду я ничего доказывать. – Светлана потянулась и зевнула. – Мне это не нужно и не интересно. Если вы хотите доказать, что я лгу, пожалуйста. Как сказал Маяковский – творите, выдумывайте, пробуйте.
– Я буду требовать, чтобы провели филологическую экспертизу, – угрожающе сказала Параскевич-старшая. – И тебя моментально выведут на чистую воду. Руку мастера невозможно подделать.
– Проводите. – Светлана равнодушно пожала плечами. – Могу вам пообещать, что вы заплатите деньги специалисту и сами же сделаетесь всеобщим посмешищем. Все, Галина Ивановна, если у вас больше нет ко мне ничего, давайте прощаться. У меня был тяжелый день, я очень устала и хочу лечь.
Свекровь молча поднялась и с достоинством вышла из кухни. Не произнеся ни слова, она оделась, застегнула сапоги и взяла оставленную возле двери сумку.
– Мерзавка, – ровным голосом сказала она, не глядя на невестку. – Я тебе это еще припомню. Я никогда не забуду, как ты пыталась оклеветать моего сына и присвоить себе его славу. Ты за это заплатишь.
Светлана улыбнулась ей в ответ и без малейшего раздражения закрыла за свекровью дверь. За шесть лет она хорошо натренировалась не раздражаться и не впадать в ярость в присутствии Галины Ивановны.
Она вымыла посуду, убрала продукты в холодильник, отрезала себе еще кусок кекса и сжевала его всухомятку. На лице ее блуждала странная улыбка. Было уже почти десять вечера, когда она позвонила Виктору Федоровичу.
– Мне пришлось сказать свекрови, что романы писала я, – сообщила Светлана. – Она совершенно серьезно намеревалась отсудить у меня половину гонорара. Мне очень не хотелось ей этого говорить, я тянула до последнего, надеялась, что она образумится.
– Не переживайте, голубушка, – успокоил ее Виктор Федорович. – И правильно сделали, что сказали. Все равно рано или поздно пришлось бы сделать это.
– Она собирается организовать филологическую экспертизу. Вы не знаете, что это такое?
– Примерно представляю. Вас попросят написать небольшое произведение, рассказ или очерк, на заданную тему с включением заданных элементов, и потом группа специалистов-литературоведов и лингвистов будет сравнивать этот текст с теми, которые опубликованы под именем Леонида Параскевича. У них есть свои методики установления авторства.
– И все?
– И все, – подтвердил Виктор Федорович. – А чего вы еще хотите?
– Ну тогда все нормально. Беспокоиться не о чем, – облегченно вздохнула Светлана. – Свое авторство я докажу без труда.
– А вам вообще не о чем беспокоиться, голубушка. Никаких поводов для волнений у вас нет. Как идут ваши обменные дела?
– Успешно. Недели через две-три, наверное, буду переезжать. Мне до сих пор не по себе в этом доме после того, что здесь произошло.
– Понимаю вас, очень понимаю.
Светлана на мгновение словно наяву увидела перед собой дородную фигуру Виктора Федоровича, его крупную, красиво вылепленную голову с шапкой седых волос, улыбающееся, сияющее доброжелательностью лицо. Как хорошо, что есть такой добрый и надежный Виктор Федорович, к которому всегда можно обратиться за советом и который никогда не откажет в помощи, поддержке, сочувствии.
Она некоторое время побродила по пустой квартире. Трудно было привыкнуть к тому, что теперь по ночам она должна оставаться одна. Ей было неприятно. Она никогда не жила вне семьи, до замужества рядом были родители, после замужества – Леня, а в те редкие дни, когда ей приходилось оставаться на ночь одной, ее это не тревожило, потому что было понятно, что это всего на два-три дня, потом Леня приедет. А теперь это уже не на два-три дня, а до следующего замужества. Ну, во всяком случае, до переезда на новую квартиру.
Светлане стало грустно, телевизор смотреть не хотелось, и она снова подсела к телефону.
