Ирина еще долго стояла в прихожей, стараясь унять бешено колотящееся сердце и не в силах пошевелить ни рукой, ни ногой. Подурнела! Наконец она заставила себя оторваться от стены, прислонившись к которой она стояла, и снова пошла в спальню. Вот они, фотографии, сделанные после того, как Березин женился во второй раз. Ирина нашла несколько снимков, где лица были сняты крупным планом, и подошла к зеркалу. Да, Диана права, лицо на фотографиях было ярче и выразительнее того лица, которое глядело на Ирину из глубины зеркала. Но ведь сейчас Ирина совсем не красится, Сергей говорит, что у нее без макияжа такое нежное, домашнее лицо… Если накраситься, то она станет в точности такой же, как смеющаяся счастливая женщина на фотографиях трех– и пятилетней давности. Только зачем? Смеялась, радовалась жизни, чувствовала себя счастливой – а чем все кончилось? Так стоит ли…
Подъезжая на машине к дому, Светлана Параскевич увидела на скамейке возле подъезда знакомую фигуру. Свекровь сидела очень прямо, будто аршин проглотила, вперив в пространство невидящий взгляд. Светлана преодолела искушение свернуть под арку, не доезжая до двери своего подъезда, проехать через внутренний двор насквозь, снова выехать на дорогу и смыться подальше. Не вечно же Галина Ивановна будет здесь сидеть. Общаться не было ни малейшего желания.
Она неторопливо поставила машину, сняла «дворники», вытащила из гнезда магнитофон, заперла и проверила все двери и только после этого пошла к подъезду. Галина Ивановна молча наблюдала за невесткой, не делая ни малейшего движения ей навстречу. Она сидела, застыв в позе скорбящей Богоматери.
– Добрый вечер, – поздоровалась Светлана, подойдя к ней. – Вы меня ждете?
– Кого еще я могу ждать в этом богом забытом районе, – с тяжелым вздохом великомученицы ответила свекровь. – Я уверена, что этот район выбирала ты, а не Ленечка. Он бы обязательно подумал о том, как тяжело мне будет сюда добираться.
«Незачем тебе сюда добираться, старая сука, – огрызнулась про себя Светлана. – И нечего тебе тут делать. Знала бы ты, что сказал твой любимый сын, когда мы с ним вместе выбирали район, где будем покупать новую квартиру. Все равно где, сказал он, только чтоб мать туда пореже ездила. Жаль, что ты этого не слышала».
Не произнеся больше ни слова, они поднялись на лифте и вошли в квартиру. Светлана быстро скинула сапожки и прямо в куртке прошла на кухню поставить чайник. Печка в стареньких «Жигулях» работала плохо, и она здорово замерзла, мотаясь на машине по своим делам.
– Почему ты позволяешь себе входить на кухню в верхней одежде?! – донесся до нее скрипучий голос свекрови. – Это негигиенично, на кухне продукты, а на куртке ты с улицы несешь всякую заразу.
Светлана крепко зажмурилась и резко выдохнула. Это был проверенный способ против выступлений Галины Ивановны. Молчать, молчать и еще раз молчать, ни на что не реагировать и ни на какие выпады не отвечать, если можно. Не позволять втягивать себя в дискуссии. Не огрызаться. Не оправдываться. За шесть лет, прожитых в роли невестки Галины Ивановны, Светлана научилась достаточно ловко и безболезненно выходить из положения, разработав целую программу «безопасного» поведения в присутствии свекрови. Конечно, она могла бы поставить злобную старуху на место, могла бы повоевать за свою независимость и право жить так, как хочется ей самой, но она слишком любила Леонида, чтобы позволить себе травмировать его. Она знала, что он не выносит собственную мать, но страдает из-за этого, считая свою неприязнь к Галине Ивановне ненормальной и предосудительной, поэтому он никогда, никогда не допустил бы ни одного слова вопреки мнению матери. И сам не сказал бы, и Светлане не позволил. В присутствии матери он был идеальным сыном, любящим, заботливым, покорным и ласковым, искренне считая, что этим он искупает свою вину перед ней. Он чувствовал себя виноватым за то, что терпеть ее не мог. Он должен ее любить, он обязан, а если у него не получается, то это свидетельство его испорченности и глубокой безнравственности, порочности, греховности.
– Сейчас будем чай пить, – весело говорила Светлана, раздеваясь и разбирая сумки с продуктами. – Я купила очень вкусный кекс.
– Ты всегда злоупотребляешь мучным, – сурово заметила свекровь. – Ты уже в том возрасте, Светочка, когда пора начинать думать о своем внешнем виде, а не только об удовольствии.
Светлана проглотила и это, хотя вполне могла бы ответить, что ей для сохранения хорошего внешнего вида нужно прибавить в весе по меньшей мере пять килограммов. Небольшой рост и худоба, которые в молодые годы выглядят как очаровательная миниатюрность и «статуэточность», после тридцати превращают женщину в старушкообразного щенка. Для того чтобы кожа не обвисала и не прорезались ранние морщины, ей, Светлане, придется постоянно понемножку прибавлять в весе, чтобы в итоге перейти к облику веселой пышечки, а не старой сморщенной карги.
– У меня есть крекеры и творог, если хотите, – миролюбиво ответила она на замечание Галины Ивановны. – Это более диетическая еда.
