— О чем был журнал? — с улыбкой спросил Хару.
— Это был практически антагонист того самого Vogue. Там — мода, достижения, все для современных молодых женщин, которые строят карьеру. У нас… что-то вроде того, как выглядели женские журналы изначально — про быт, семью, такой… корейский взгляд на женственность.
Хару улыбнулся: очень в стиле бабушки.
— И что, это не пользовалось популярностью? — спросил он.
— Нет, пользовалось, — покачал головой дедушка. — Манхи окончательно сбросил с себя маску добряка и потратил немало личного капитала на то, чтобы задавить мое издательство. Мы разорились из-за постоянных проблем: отменялись поставки сырья, отказывали в съемках, не принимали журнал на продажу, хотя он пользовался популярностью…
— Вот же дерьмо собачье! — не выдержал Хару.
Дедушка строго на него посмотрел, пришлось поспешно извиняться и кланяться. «Дерьмо собачье» — частое ругательство, которое при этом не является нецензурным выражением. Но в Корее даже такие выражения считается неприличным употреблять в присутствии старших.
— А что было потом? — спросил Хару.
— Потом я какое-то время работал на других людей, в это время твой папа вроде как избавился от своей зависимости, встретил маму, влюбился в нее до беспамятства. Мы не стали противиться этому браку. Сначала все шло хорошо, потом он сбежал от семейного быта в Инчхон, там опять начал играть… связался с плохими людьми, они даже ко мне на работу приходили, чтобы выбить долги сына… так, собственно, уже я лишился хорошей работы.
Хару оставалось только удивленно качать головой. Да уж… с таким сыном и врагов не нужно. Но другого-то сына у дедушки нет.
Дальше часть истории Хару знал. После того случая с крупным проигрышем папа перевелся в другую часть доков. Там большая текучка кадров, так что его приняли на прием улова. Теперь он уже был осторожнее и крупный проигрыш случился у него всего однажды.
— Лучшее, что твой отец сделал в своей жизни — это женился на вашей матери и зачал вас, — уверенно сказал дедушка.
Хару немного пристыженно замолчал. Почему-то он чувствовал себя виноватым, хотя и не должен был. Но как-то… жалко дедушку? У него ведь в прошлом было достаточно средств, а он оказался здесь из-за непутевого сына.
— А что Манхи? Где он сейчас?
— Да там же, — ответил дедушка. — Со временем издательство выкупил отец Со Юнби, потому что Манхи не слишком хорош именно в экономических делах, этим занимался я. Но он все еще находится в совете директоров, сейчас организация выпускает несколько других журналов от Conde Nast. Манхи уже мало что решает в компании, но работает… у него двое детей.
— Жаль, что кармы не существует, — вздохнул Хару.
— Карма существует для тех, кто сам ее вершит. Возможно, я мог бы попытаться уничтожить Манхи, но тогда мне бы пришлось отказаться от сына… а для меня семья все равно важнее денег.
Собственного отца Хару увидел только через пару дней. Он зашел в дом с ворохом пакетов, довольный и сияющий, чем даже немного раздражал. Тут же начал что-то говорить Хару, осыпать бабулю комплиментами и сокрушаться о том, что жена работает в такой прекрасный день, буквально созданный для прогулок. В пакетах — продукты. Странные.
Хару уже хорошо себя чувствовал, заживает на нем все явно очень быстро, поэтому он покупки и разбирал. Один пакет особых вопросов не вызывал — там креветки, обложенные пакетами со льдом. Это папа на работе выкупил по специальным ценам. А вот остальное… Целый пакет со снеками и дорогие продукты из супермаркета. Лоток с мясом — мраморная говядина. Большая коробка с виноградом — шайн мускат. Коробка яблок, коробка клубники, какие-то странные овощи, тоже не из дешевых. Судя по всему, папа выиграл в карты накануне и спустил все деньги на еду, которая… им не по карману.
[*Шайн Мускат — популярный в Корее сорт винограда, любители дорам и к-поп культуры могли его видеть. Крупные ягоды ярко-зеленого цвета на плотной грозди. Выглядит будто пластмассовый. Он слаще обычного винограда, ягоды крупные и не имеют косточек. *]
Бабушка уже отчитывала его за покупки, но получалось у нее так себе, потому что папа ее попросту не слушал — крутился вокруг, как радостный щенок, и на все претензии говорил, как сильно ее любит. А у Хару в груди закипала злость.
