Сама Джиу была причиной того, почему Хару почти не общается с одноклассниками из «богатой» части класса. Иметь от природы красивого друга — это престижно. И удобно. Видя красивого парня, охрана на входе в клуб может пропустить его с друзьями, даже не требуя документы. Красивым чаще продают алкоголь. Красивым проще уговорить группу девчонок пойти посидеть в караоке с группой парней. В общем, во время учебы в школе красивый друг — это как волшебный пропуск в места, куда подростков пускают неохотно. Это цинично, но такова жизнь в Корее. Одноклассники с удовольствием бы таскали Хару с собой, оплачивая все, что он съест и выпьет вместе с ними, просто ради самой возможности попасть в нужные места. Но в то время, когда Хару из симпатичного парня начал превращаться в красавчика, Джиу твердо решила, что он должен стать ее парнем. Ему эта идея не особо нравилась, потому что Джиу мало того, что казалась ему двуличной и неприятной, так еще и была максимально далека от того, какие девушки во вкусе самого Хару. Красивая — понятие растяжимое. Для Хару образцом женской привлекательности были девушки типажа его мамы и бабушки — небольшого роста, с округлыми чертами лица, с добрыми улыбками, не жеманные… с более низкими голосами, а не этим писком, который почему-то считается милым. В общем, он отказал Джиу. Сначала не делал первый шаг, несмотря на ее очень толстые намеки, а потом отказался идти с ней на свидание. Дважды.
Несмотря на то, что все это происходило строго между ними — Хару не говорил никому, что Джиу прямо предложила ему встречаться, даже Тэюну, — в отместку Джиу начала распускать про Хару сплетни, часто его подкалывать, давать уничижительные прозвища. Причиной травли это не стало, но одноклассники чувствовали, что любой, кто начнет «дружить» с Хару, станет врагом для Джиу, поэтому его сторонились. Самые верные «рыцари» Джиу — тот же Ёну, например, — еще и пытались задеть Хару, чтобы стать героем в глазах взбалмошной красотки.
Джиу учителя не трогали, когда она смеялась над Хару, — ее защищала миловидность и статус ее родителей. А остальным шутникам доставалось от учителей, поэтому школьная жизнь Хару не была какой-то совсем уж ужасной. Просто… неприятной.
Сейчас же у нынешнего Хару, росло ощущение, что Джиу опять что-то от него нужно.
— Почему Джиу на тебя пялится? — шепотом спросил Тэюн.
— Без понятия, — честно ответил Хару.
Он знал, что с Тэюном та подчеркнуто не общается. Когда друг вернулся в школу, Джиу стала делать вид, будто он не возвращался. Не просто не разговаривала с ним, даже не смотрела в его сторону. И Хару ждал похожего отношения к себе. Но той словно что-то нужно было от него.
Не до Джиу стало, когда в класс вошел Ёну. Он неуверенно улыбался, приветствуя одноклассников, пожал руки всем, с кем общался достаточно близко, а потом направился к Хару.
— Я должен извиниться перед тобой… еще раз. Теперь уже искренне, — и он поклонился.
На пол не падал, но это был достаточно глубокий поклон. Он действительно выглядел… раскаявшимся?
— С чего это? — удивился Хару. — Спасибо, конечно, но я точно помню твое отношение в больнице. Если ты и считал себя в чем-то виноватым, так это в том, что мало меня бил.
Ёну тяжело вздохнул, как будто признавая свое вину.
— Я три недели посещал психотерапевта. И один, и с родителями. Мы разбирали причину моей агрессии, и я многое осознал в своей жизни, — ровным тоном ответил Ёну.
Его явно услышали не только Хару и Тэюн, потому что в классе повисла тишина. Абсолютная. И все смотрели только на Ёну. Говорить о проблемах с психическим здоровьем не принято, это стыдно, а Ёну так откровенно об этом говорит, что теперь все просто не знали, как реагировать.
— Так ты у нас псих, оказывается? — через пару мгновений усмехнулась Джиу. — Это объясняет, почему ты так накинулся на Хару.
Ёну прикрыл глаза, глубоко вздохнул и ответил:
— Нет, я не псих. У меня проблема с выражением эмоций. Поэтому сейчас я должен проговаривать свои чувства, чтобы прийти в норму. Твое замечание заставляет меня злиться. Я считаю, что ты меня оскорбляешь и мне хочется как-то выплеснуть свое недовольство.
И он прямо посмотрел на Джиу, так что та даже смутилась и отвела взгляд. В классе все молчали. Хару их понимал — он тоже был в шоке. Он чувствовал, что Ёну, скорее всего, просто выполняет предписания психотерапевта: не копит в себе эмоции, а проговаривает их сразу. Вряд ли это станет стопроцентной гарантией снижения агрессии — наверняка одной из причин ярости Ёну является пубертат, — но, если он хотя бы начнет понимать, почему бросается на людей… пожалуй, в перспективе это поможет. Но постоянно проговаривать это вслух… в корейской старшей школе… это будет…
— Год обещает быть очень веселым, — Саран практически высказала мысли Хару.
— Я был бы очень благодарен, если бы вы меня не провоцировали, — таким же ровным тоном сказал Ёну. — Я понимаю, что… будет сложно удержаться от шуток, но мне сейчас это необходимо. Это как принятие таблеток или гипс — я должен это сделать, чтобы поправиться. Спасибо.
