— Я не могу отрицать вероятность подобного. Но… она очень мала. Не буду спорить, что внешние данные важны, но у нас уже есть немало красивых стажеров, которые при этом умеют петь и танцевать. У большинства из них та же… проблема, которую мы придумали для вас: они достаточно взрослые и им не повезло быстро дебютировать, теперь они считаются старыми. Плюс ко всему, мы можем… по-разному показывать стажеров. Чем реже вы на экране — тем больше вероятность, что за вас не будут голосовать. Позиции в группе также очень важны. Ошибки на сцене, даже если они предсказуемы для вашего уровня — все это позволяет манипулировать мнением общественности. Ну, и главное: по правилам шоу, в группу войдет семь человек, зрители выберут только четверых, остальные — выбор продюсеров. Если вы каким-то чудом дойдете до финала и будете категорически против дебюта, мы примем огонь на себя и выберем других стажеров, это я могу вам обещать.
Хару и Тэюн снова переглянулись — кажется, скоро они реально начнут мысли друг друга по глазам считывать. Подписываться на подобное все еще не хотелось. Но госпожа Им обставляла все так, что отказаться… страшно.
— Я понимаю, что это очень важное решение, но у нас действительно мало времени до начала съемок, поэтому я не могу дать вам много времени на раздумье. Давайте так — вы посидите в соседнем конференц-зале, почитаете типовые контракты и те, которые мы приготовили специально для вас, потом мы обговорим условия, которые вы считаете важными для нашего с вами сотрудничества. Хорошо?
— Мне нужен мой дедушка, — решительно сказал Хару.
— Дедушка? — удивилась госпожа Им.
— Да. Он поможет нам с контрактами. Кроме того, мы еще не можем ничего подписывать без согласия родителей.
— Насчет последнего — нет, можете без них. Для заключения долгосрочного контракта предпочитают подстраховываться разрешением родителей, но для участия в шоу достаточно подписи того, кому есть шестнадцать лет. Там нет ничего, для чего нужно разрешение родителей. А насчет дедушки… Он сможет сюда приехать? Я могу выслать за ним машину.
— Он не работает, — осторожно ответил Хару. — Я могу позвонить ему.
— Звони, — сказала госпожа Юн, — Я же должна знать, куда посылать автомобиль.
Хару под ее внимательным взглядом позвонил дедуле, коротко поинтересовался его здоровьем и попросил приехать на телестудию.
— Опять куда-то вляпался из-за своей симпатичной мордашки? — с иронией в голосе спросил дедуля.
Динамики телефона громкие, поэтому госпожа Юн точно услышала эту фразу — у нее даже дрогнули губы, как будто она хотела улыбнуться, но не смогла себе это позволить.
— Да, типа того, — вздохнул Хару.
— Хорошо, пусть присылают машину. Но пока бабушка Хару не отгладит мои брюки, я из дома не выйду!
— Мы подождем, — едва скрывая улыбку, ответил Хару.
Он закончил разговор, назвал адрес уже не госпоже Юн, а секретарю Ли. Затем Хару и Тэюна проводили в пустой конференц-зал по соседству, а секретарь Ли поехал за дедушкой Хару. Как раз, пока доедет, бабуля отгладит дедушкин костюм.
Пока ждали дедулю, Хару успел раза три перечитать контракт. Ему не нравился главный пункт: если ты соглашаешься участвовать в шоу, то ты соглашаешься и дебютировать в группе. Ну, если тебя выберут, конечно. Все уже по-взрослому, никаких договоров о неконкуренции, как было в контракте актеров-трейни: в случае, если ты отказываешься дебютировать, ты должен выплатить неустойку в одну семьдесят седьмую от всех затрат на шоу. Затраты на шоу наверняка колоссальные, так что такие выплаты ни Хару, ни Тэюну не по карману.
— Нас могут выбрать? — тихо спросил Хару.
Сам он мало что понимал в корейском телевидении. Про шоу на выживание знал ровно то, что улавливал из разговоров одноклассников: общий принцип понятен, детали неинтересны. А вот Тэюн часто смотрит такое, он в современной корейской музыке разбирается получше Хару.
— Не знаю, — вздохнул Тэюн. — Вообще, вокал — не самый ценный навык для зрителей. Они, конечно, могут ругать безголосых артистов, но мерч красивых танцоров распродается быстрее.
— А красивые вокалисты в пролете? — хмыкнул Хару.
— Не уверен. Я же не большой знаток к-попа, слушаю не так уж много групп, и там обычно самые популярные парни поют так себе. Но… Я уже понял, почему ты бесишься, когда тебе говорят комплименты, но сейчас скажу то же самое…
— Я понял, — мрачно вздохнул Хару. — Могут зрительским голосованием протащить по всем турам просто за красивые глаза и длинные ноги. Ну ладно, я вечно всем недоволен, особенно, если это «все» происходит внезапно. А что ты думаешь о возможности стать айдолом?
Тэюн искренне удивился:
— Я? Айдолом? Тебя-то хотя бы за внешность протащат, а меня за что?
— Ноги у тебя тоже длинные, — пожал плечами Хару. — Хорошо выглядишь, хорошо поешь… А главное…
Хару оглянулся по сторонам и немного наклонился к Тэюну, максимально понизив голос:
— Судя по всему, мы им очень нужны, так что можно поторговаться.
Хару отодвинулся, а Тэюн посмотрел на него удивленно:
— Ты хочешь поставить условие продюсеру?
