Их снова провели через толпу людей. В первый раз Хару это, скорее, напугало. Сейчас… странные ощущения. Просто сотни его фотографий (многие с нарисованными коронами или кошачьими ушами), таблички с его именем, да и выкрикивали его имя особенно часто. На первые выступления организаторы попросили родителей не приходить, чему есть две причины — во-первых, чтобы не смущать выступающих, во-вторых, чтобы создать равные условия, ведь далеко не у всех трейни родители могут сорваться и приехать в Сеул к трем часам дня в четверг. Но у заграждения Хару удивленно выцепил взглядом трех парней из своей школы, с ними Хару и Тэюн тренировались на улице. Они радостно махали им руками. Хару даже указал на них Тэюну. Увидеть знакомых было приятно, но поболтать возможности не было — это быстрая проходка мимо зрителей, а не время для общения.
Тот факт, что Хару выступает со знакомыми и приятными ему людьми, заметно влиял на его уверенность в себе. Они качественно отрепетировали танец, у самого Хару прекрасно получаются все вокальные партии, группа хорошо сработалась, наставникам понравилось, как они все подготовили. И выглядят они вместе вполне достойно.
В отличие от прошлого раза, теперь на сцену приглашали сразу две группы. Задавали им несколько вопросов на сцене, типа — как называется группа (Love Shoot), что хотите сказать фанатам (голосуйте за нас), как настроение (очень хотим показать, что у нас получилось). В общем, банальные ответы на банальные вопросы перед началом выступления.
Группа Хару выступала первой.
В этот раз — никакой льющейся воды, сложного освещения и прочих спецэффектов. Просто светлый фон у них за спинами, немного дыма в начале и финале. Хару пел большую часть вокально сложных партий. Роль второго главного вокалиста взял на себя Тэюн. Ему было сложновато, конечно, но выполнимо.
Они выступали с головными микрофонами и Хару немного переживал об этой аппаратуре. Во время танца проволочный микрофон может уехать в сторону, его придется поправлять, а так можно выдернуть всю гарнитуру из уха… в общем, обычные волнения из-за недостатка опыта.
Но все отошло на второй план, когда они построились для начала и на сцене погас свет.
Хару снова закрыл глаза, чтобы настроиться на нужное настроение. Тема, конечно, сомнительная, но все же. Итак, он пудрит девушке мозги, чтобы затащить ее в постель. Идеально.
У Хару опять вступление, поэтому снова так получилось, что он открыл глаза одновременно с началом мелодии.
— Взгляни. Что же происходит? У тебя взволнованный вид, — пропел Хару и отступил в сторону, чтобы его строки подхватил Тэюн.
— Я вижу, как рушатся стены и наступает рассвет.
Вступление достаточно медленное, тут еще можно делать вид, что речь идет о любви и заботе.
Танец практически врезался в мышечную память, Хару, скорее, приходилось немного сдерживать себя, чтобы не выполнять все движения на автоматизме, а добавить в них хотя бы немного эмоциональности… и не переборщить с нею в припеве.
Публика — преимущественно девушки — громко визжала от восторга, а уж на припеве этот визг переходил в ультразвук. Хару старался свои строки исполнять, обращаясь к кому-то в зале. Со сцены, да еще со слепящими софитами, он едва различал тех, кого выбирает в толпе. Пару раз взглядом находил камеру и старался смотреть уже туда, со всем пылом выдуманного героя.
Пожалуй, ему это нравится. Крики толпы, громкая музыка, это ощущение единства группы, плюс ты в эпицентре всеобщего внимания, что заметно воодушевляет. Выступление заряжало такой позитивной энергией, что хотелось прыгать от счастья, несмотря на огромную усталость.
Если так подумать, то эта эйфория напополам с усталостью после успешного выступления была ему и так знакома. Для Антона — по отчетным концертам в музыкальной школе, для Хару — по выступлениям вокального кружка. Но здесь это чувство было щедро приправлено почти осязаемым одобрением публики.
Тэюн практически налетел на него, то обнимая, то тормоша. Он был таким счастливым — Хару никогда в жизни не видел друга таким. Шэнь, впрочем, тоже кинулся обниматься. Этих двоих, по всей видимости, «штырило» сильнее, чем Хару, поэтому они трясли его, как плюшевую игрушку, а Хару не мог себя заставить прекратить этот радостное безобразие. Чанмин сурово подцепил Тэюна под локоть, а Шэня вообще перехватил за ремень брюк и потащил к выходу со сцены, что стало причиной громкого хохота в зале. Хару не удержался. Напоследок галантно поклонился, сняв с головы воображаемую шляпу и помахав ею за спиной, как какой-нибудь актер исторического фильма. Смех сменился на новую порцию оглушающего визга, а Чанмин обернулся и сурово прикрикнул на Хару. Пора уходить — второй группе тоже нужно выступить.
За сценой их пожурил стафф — слишком долго уходили со сцены. Но их критика звучала неубедительно, потому что, кажется, последняя выходка Хару рассмешила и их, так что они старались не заржать во время своей речи.
