Школа, в которую ходят все дети из бедных кварталов, не предназначена только для них. Вместе с ними, по адресу проживания, это заведение посещают и дети более обеспеченных граждан. Разумеется, в подростковых коллективах заметно «классовое разделение»: бедных меньше, но они держатся вместе, богатых больше, они отчаянно пытаются казаться богаче, чем они есть. Нередко богатые детки творят что-то… не совсем этичное. Если они нарушают закон, их наказывают, но подростки очень изобретательны, поэтому не все их задумки учителя могут нейтрализовать.
Компания девочек посчитала, что будет забавно убедить Тэюна — лучшего друга Хару, — что Джиу в него влюблена. Несколько недель она стреляла в его сторону глазками, мило улыбалась, всячески убеждая парня в своем романтическом интересе. Хару ее поведение казалось странным, из-за чего он и поссорился с лучшим другом — тот посчитал, что Хару завидует. У этой истории неожиданный финал. До того, как Джиу успела как-то обидеть Тэюна, жизнь обидела его сильнее — умер его дядя, вся семья поехала на похороны в соседний город. На следующий день все узнали, что Джиу проиграла спор — ее «подружки» охотно всем об этом рассказали.
И вот тут начинается драма. Ёну влюблен в Джиу, о чем догадываются многие в классе. Он начал насмехаться над отсутствующим Тэюном — «такой дурашка, поверил, что девушка вроде Джиу обратит на него внимание». Хару стало обидно за друга и он сказал, что «Ёну просто завидует, ведь Джиу на такого, как он, даже ради выигрыша в споре не посмотрит». Через секунду Ёну налетел на него с кулаками и, получается, это было последним, что произнес реальный Хару. Нелепая смерть во славу дружбы.
А еще это не Ёну его так ударил. Он повалил Хару на пол и успел ударить буквально пару раз, прежде чем его оттащили, но Хару во время падения, от неожиданности, очень сильно ударился затылком об пол, что и стало причиной травмы.
Из больницы Хару забирал дедушка, а у дома его уже ждал Тэюн. Прежде, чем друг успел налететь на Хару, его остановил грозный голос деда:
— Не обнимать, не тормошить, громко не разговаривать!
— Знаю, — громким шепотом ответил Тэюн. — Мне бабушка Хару сказала.
Где-то на грани сознания у Антона мелькнуло понимание, что он уже даже воспринимает себя, как Хару…
— Прости, друг, — Тэюн помог выйти ему из машины, подставляя плечо. — Ты как?
— Честно говоря, я себя чувствовал отлично, пока не сел в машину. Меня впервые в жизни укачало, — честно ответил Хару.
Тошнота не сильная, бежать в ближайшие кусты желания нет, но все равно состояние неприятное. Поддержка со стороны была очень кстати. Тэюн завел его в дом, усадил у стола. Сам опустился рядом. Говорил много, но достаточно тихо, как с тяжелобольным. Рассказывал, что очень сожалеет о том, что не поверил ему сразу. Просил прощения за то, что не был рядом, когда Ёну на Хару налетел. И еще извинялся за то, что не смог приехать в больницу. На взгляд Хару, все поводы для извинений были глупыми, но таков уж местный менталитет.
Сам же он периодически морщился из-за воспоминаний, которые накатывали как-то волнами.
Они живут в небольшом домике, но в нем два этажа. Четыре крошечные спальни наверху. Гостиная и кухня на первом этаже, там же — единственная полноценная ванная. На втором этаже есть туалет, но не хватает напора воды, поэтому пользуются им редко и только для определенных… потребностей. Потолки в доме низкие, полы скрипучие, часто бывает очень сыро и холодно. Зимой, в сильные морозы, все ночуют в гостиной на полу, включая обогреватель — так теплее. Впрочем, в сильную жару ночуют тоже в гостиной на полу, потому что кондиционера нет, а вентилятора всего два.
Мебели немного, преимущественно она старая, но хорошего качества. В гостиной, например, стоит огромный велюровый диван, такие были в моде лет двадцать назад, наверное. Бабуля сшила на него чехол в стиле печворк, из кусочков старых джинсов. Этот чехол снимали, если ждали гостей… но это происходило редко, так что обычно все сидели на джинсовом диване.
Хару как раз на этом диване и будет пока спать.
— Почему не у себя? — удивленно спросил он у бабушки, видя застеленный диван.
— Потому что там тебе будет неудобно, — ответила бабушка.
Хару сначала вроде не понял, а потом его нагнали воспоминания, и он болезненно поморщился. Точно. У него в комнате нет кровати, он спит на матрасе на полу. Прошлая кровать развалилась, новую покупать не стали — дорого, а Хару и на матрасе хорошо спится, в его-то возрасте.
— Неделю поспишь здесь, — добавила бабуля. — Мы постараемся как-нибудь потише тут ходить. Тэюн, помоги на стол накрыть. Я приготовила миекгук.
— Я же в больнице позавтракал…
— В больнице не умеют готовить целебный миекгук, — ответила бабуля.
Миекгук — это «суп из водорослей», что звучит не слишком аппетитно. Но память подсказывает, что Хару любил этот суп, так что протестовать было бы странно.
