Но главная угроза миновала, я это чувствовала. Пусть младшая из Ликсов еще не прониклась ко мне добротой и пониманием, но и морду бить уже тоже не рвалась. Что, безусловно, радовало, потому что против этой тренированной лэфы я — все равно, что груша для опытного боксера. И, кстати… не слишком ли много разговоров про рыжего?
— Йен нет, а вот Грэм-риль с Керр-саем — да. И, поверь, то, через что я прошла в эти дни — врагу не пожелаешь.
— Тогда почему ты до сих пор здесь? — недоверчиво вздернула черную бровь собеседница.
— Потому что здесь мне гарантирована защита от отца, дана и всех остальных, имеющий на меня виды, — стараясь, чтоб голос звучал как можно тверже, проговорила я.
— И защиту тебе, конечно же, обеспечит Йен? — ее язвительный вопрос куда больше походил на утверждение.
Да что за черт?! Не сама ли она на моего "медведя" глаз положила, что так бесится из-за нашего с ним соглашения. И после целовального обряда ведь тоже на меня шипела за столом, требуя не забывать, чья я невеста. Но тогда мне казалось, что сестра просто защищает брата, а сейчас… о плохом думать не хотелось!
— Успокойся, Еванна, — сказала ей и, кивнув на кровать, предложила: — Сядь, и поговорим нормально.
— Да что тут говорить! — взвилась девчонка. — Ты еще на помолвке его глазами пожирала, а как только Таш пропал… а, может, ты его и подговорила в те подземелья пойти, чтоб не путалс-с-ся под ногами? — зашипела она, нависая надо мной.
Кто бы знал, чего мне стоило не забиться в угол кресла, прячась от ее натиска. Вот только подсознательно я чувствовала, что если дам слабину, утихомирить Еванну собственными силами уже не получится.
— Йен-ри второй лэф в этой общине, которому я доверяю, — чеканя слова, произнесла я. — А на помолвке мне налили слишком много вина! — добавила мрачно. И тут же снова перешла в словесную атаку, не желая давать собеседнице время на новый выпад. — Кто вообще сказал тебе, что я согласилась стать чьей-то амантой?! Медве… в смысле, Йен взял меня нар-ученицей до зимы. А уж там видно будет.
— Не смей его обижать, а то я тебе шею намылю, ясно? — с угрозой в голосе заявила Ева и, для пущей убедительности поднесла кулак к моему лицу.
— Итировы кущи! — озвучив любимое нордовское проклятье, я вздохнула. — Да вы тут сговорились все, что ли? Как я могу обидеть эту ходячую груду мускулов?! И кстати! Ты зачем явилась, Еванна? По брату скорбеть или за его бывшего учителя ратовать?
Девчонка после моих слов как-то сразу вся сдулась, растеряв воинственный настрой, и стала вместо разъяренной вороны похожа на нахохлившегося воробья.
— Мне плохо, Иль, и больно, и страшно, и… — она замолчала, опускаясь прямо на пол рядом с моим креслом. — Я ведь люблю его, очень, — призналась глухо и замолчала.
— Кого? — спустя минуту решилась-таки нарушить паузу я.
— Брата, конечно, — нахмурилась Ева. — Кого же еще?
Я благоразумно промолчала, решив не напоминать ей о некоторых рыжих нордах, которых она тут только что с пеной у рта защищала от маленькой и хрупкой меня. А по сердцу все равно "царапнуло". Слишком много яда и несогласия было в ее голосе, когда она говорила про нашу с ним возможную связь.
— Папа всегда ругался, что я в Стортхэм бегала, — вновь заговорила гостья, разглядывая пол. — Говорил, что я его позорю и все такое, а сам потом выпытывал, как там Таш? Нам ведь не положено дружбу с нордами водить… только деловое сотрудничество, не более того. Твой отец настаивает на таких отношениях, — я удостоилась хмурого взгляда брюнетки, но ничего не сказала. — Когда Брэд переехал в Миригор, ты сильно изменилась, Иль, — я пожала плечами, и грустно улыбнулась. — Он тебя бил, да?
— Откуда ты знаешь? — удивленно посмотрела на девчонку.
— Не знаю. Просто… Ты вздрагивала, когда он на кого-то злился. Мы не так много общались в последние годы. Ты в основном сидела дома, даже училась там: преподаватели сами приезжали в особняк Ирсов давать тебе уроки. А когда мы встречались на каких-нибудь официальных приемах или на праздниках, ты ходила за отцом, словно тень, и никогда ему не перечила. Совсем никогда! Так ведут себя только, если кого-то фанатически обожают или… панически боятся.
— Я не помню, — немного помолчав, сказала ей. — Почти ничего. А то, что помню… страшно, — голос дрогнул, и я невольно сглотнула подкатившийся к горлу комм.
— Ты поэтому к нордам ушла? — немного помолчав, спросила Еванна.
— И поэтому тоже, — честно призналась я.
— А еще почему? — в ее черных глазах разгорался интерес, а былая злость, напротив, исчезла без следа.
— Потому что Таш и Йен были единственными, кто нормально отнесся ко мне, когда я очнулась, закованная в цепи в их мини-борделе. Это так страшно, когда не понимаешь: где ты, кто ты, и что происходит вокруг. А они помогли мне прийти в себя, защитили и дали шанс на нормальную жизнь.
— Нормальную жизнь с меченным? — Ева прищурилась, рассматривая меня так, будто видела впервые.
Я пожала плечами, ничего ей не ответив. Потом спохватилась, вспомнив о медальоне, и, вытащив цепочку из-под ворота домашнего платья, сняла ее с шеи, чтобы протянуть Еванне.
