– Вон, вон идёт Флоренс, – кто-то из толпы узнал меня и ткнул пальцем. Все тут же отвлеклись от дракона.
– Флоренс, расскажи нам, – практически незнакомые мне девушки первыми подбежали и схватились за тележку. – Какой он генерал армии? Красивый? Сильно был ранен? Ты успела его рассмотреть? Неужели он пострадал, защищая твою жизнь? А правда, что работорговец называл тебя женой?
– Чего? Вздрогнув, – толкнула тележку. – Всё это ложь! Поклёп! Откуда такой бред?
– Драконьи новости не врут, – возмутился народ. – Тот работорговец на допросе во весь голос кричал, что искал свою жену и никакого отношения к шахтам не имеет.
– Он меня оговорил. Вы кому верите? – пытаясь перекричать любопытствующую толпу, попробовала идти дальше.
– Ты поэтому уезжаешь из деревни? Бежишь от мужа? – вперёд вышла дородная женщина. – А мы Морану винили, думали, что та бедняжку изживает…
– Думайте как хотите, дайте пройти. У меня ребёнок один дома, – мне удалось докричаться, люди расступились.
Любопытствующие остались шептать за моей спиной.
– Мама, ты задержалась, – только я вошла дверь, как услышала детский голос. – Всё хорошо?
– Ты ж моя заботушка, – приобняла мальчика. – У меня всё хорошо, – рассказала о дорожных приключениях. – Ты-то как тут?
– Ой, я всё-всё успел, – улыбнулся сын. – Тётушка Оливия с удовольствием приняла на постой животных. Курицы и пёс в приюте, запасы туда же отнёс. Дракончик один раз просыпался, тебя искал, еле успокоил, только уложил его в шкаф, как тётя Морана пришла, хотела ключи получить. Я так испугался, боялся, как бы она не начала шкаф проверять. Но всё обошлось, огляделась, сказала, что ещё зайдёт, и тут же ушла.
– Сейчас посижу чуть-чуть, ноги отдохнут и в город, этот раз будет последним.
– Мамочка, – из шкафа послышался всхлип. Похоже, дракончик, услышав мой голос, проснулся.
– Кто это тут у нас? – открыв дверцу, протянула руки.
– Мама, ты его лучше на пол опусти, он сейчас лужу наделает, мне уже одну пришлось вытирать.
Кивнула и поставила малыша на ножки. Дракончик притих, глазки закрыл, делов наделал. Вздохнув, подняла чешуйчатого, передала Лео и отправилась убирать пол.
Взяв немного продуктов с ледника, собрав небольшие пожитки, мы покинули дом.
– Вся деревня о ней только и говорит! Звезда местная! – по дороге шла Морана. – Ключи! – она протянула руку. – Ждите, проверю, всё ли с домом в порядке. Вдруг какую тарелку прихватили.
– Морана, хватит!
Услышав голос мужа, та вздрогнула. Следит он за ней, что ли?
– Эмори, ты почему тут? Не переживай, я всего лишь ключи забрать да удачной дороги пожелать, – голос стал нежным-нежным.
Не прощаясь, мы пошли прочь из деревни.
Насколько я была не конфликтной, но попрощаться и пожелать счастья у меня не хватило моральных сил. Надеюсь, что наши пути с Мораной больше не пересекутся.
Добравший до нашего нового дома мы, пусть и тихо, но ликовали.
– Лео, это наш дом! Лео, нас больше никто не выгонит! – обнимала я мальчика.
– И город под защитами стен, – добавил он, уткнувшись лицом в мой живот.
– Мамочка, – проснувшийся дракончик, завозился в сумке.
– Про него-то на радостях мы и забыли, – пришлось вынимать нашего малютку. – Лео, а как дела обстоят с драконами у простых граждан, не напомнишь?
– Смотря что за дракон, попроще, рабочего, могут иметь и деревенские. Поле вспахать, воды принести с реки для полива. Мне бабушка рассказывала, что иногда бедные крестьяне годами копят и только их дети могут себе позволить такого работника. Но чаще чешуйчатого работника берут внаём у богатых людей.
– А наш такой же? Рабочий дракон? – приподняла малыша.
– Нет, ты что, по нему видно, что из благородных, не зря работорговец так за него переживал. Рабочие драконы чаще всего коричневые, небольшие, бывают и серые. А вот ярко коричневые – это земляные драконы. Их богатые землевладельцы держат.
– А водные драконы голубого окраса?
– Чаще синие, – подумав, ответил мальчик.
– Если чешуя зелёная, то дракон управляет магией растений? – продолжала спрашивать.
– Сомнительно, я видел один раз дракона, управляющего растениями, он так не блестел, как наш.
– Ты прав, чешуя блестит. Хм-м… Сколько ты можешь стоить? Десять золотых, сто? А может, тысячу?
Лео засмеялся.
– Прости мама, но дракона нам не продать.
– Почему? – задумавшись, смотрела, как под четвероногим другом расплывается лужа.
– Он тебя хозяином признал, мамой зовёт. Бабушка рассказывала, – мальчик понизил голос, – что торговцы драконами таких, бракованными, называют, которые после рождения тут же привязываются. Их же не продать.
– И что с ними тогда делают?
Лео пожал плечами:
– Не знаю, возможно, себе оставляют, работниками, воинами. Но ходят и страшные слухи.
– Ладно, ладно, не нужно продолжать, – мне резко перехотелось слушать, что с такими драконами делают и портить себе прекрасное настроение.