На часах почти севшего мобильника уже три ночи. Вваливаюсь в квартиру. Круто иметь свой дом. Угол.
Открываю. Только сейчас замечаю, что Серега лежит на разложенном кресле и дремлет. Покашливаю. Это его будит.
- Который час? – медленно вставая и потягиваясь.
- Три, - вздыхаю. – Давно приехал?
- Не знаю, - пожимает плечами; встает и уходит на кухню. – Будто никуда и не уезжал, - на ходу.
- Понятно, - киваю. – Завтра на работу?
Бормочет что-то с кухни. Не разбираю и махаю рукой. Мне нужно, необходимо помыться. Усталость в каждой клеточке. Над щекой, прямо под глазом – какое-то воспаление. Смотрюсь в зеркало. Русые волосы до плеч надоедают со временем. Начинают смотреться тряпкой. Но иногда это неординарно, оригинально, привлекает взгляды. Элегантно, изысканно.
- Мне надо съездить до знакомой, - сообщает Серега. – Так что, квартира в твоем распоряжении, - усмехается. – Трах приветствуется.
- Ну, да, - криво улыбаюсь.
С чего он решил, что я сомневаюсь в том, что квартира в моем распоряжении?
Шампунь кончился, и приходится мыть голову гелем для душа. Воспаление на лице стало шершавым, и вода заставляет его жечь сильнее. Сильно чешется спина. Не знаю, почему.
Добавляю горячей, которая постоянно куда-то пропадает. Принимаю горячий душ. Говорят, контрастный душ – горячий с ледяным вперемешку, - помогает обмену веществ. Мудаки. Они считают, я поверю, что принимающий ледяной или ошпаривающий душ имеют больше шансов выжить по сравнению с тем, кто методично сохраняет тепло в организме?
Мне становится интересно…
Мотаю головой. Замираю. Мне становится интересно, что будет, если попробовать отскоблить плитку ногтями. Представляю кровь, раны, но мысль не покидает, и я то прикладываю руку к стене, то убираю. Прикладываю и убираю. Прикладываю и убираю. Немного успокаиваюсь, хотя глубоко внутри что-то ноет, и истерика может нагрянуть внезапно. Я не готов. Не домывшись, выключаю воду и уходу из душа.
Вытираюсь почти насухо. Яйца сами досохнут. И голова тоже. Дверь на балкон открыта. Обдувает. Меня начинает знобить от одного только дуновения ветра. Постукивает что-то прямо в центре черепа. Простуда? Хрень. Быть не может. У меня
Боже, какая вонь! Не могу так сидеть. В глазах темнеет на миг, когда я встаю.
Делаю рывок к балкону, беру первые же два попавшихся пакета и швыряю вниз, через разбитое стекло. Беру еще два и еще парочку. Все. Вопрос решен. Гулкие удары пакетов внизу могут кого-то расстроить поутру, но мне-то что?
Постояв немного около стола и посмотрев на комнату, снова сажусь. Пишу. Строку за строкой. Ощущения, направление действия, имя героя. Он идет, он садится, он говорит с другим персонажем. Все играет роль. Все тонко, деятельно, осмысленно. Каждое слово играет роль…
Видео открывается слишком медленно. Возможно, дело в том, что я сижу через прокси или в загруженности сервера или в сраных «интернетчиках», которым платишь за одно, а получаешь другое.
Я смотрю, широко раскрыв глаза и иногда отпивая пива, снафф-фильм, который называется «Раздвоение». В нем голую привязанную женщину – черноволосую, фигуристую, очень симпатичную, молодую, - медленно разрезают зазубренным лезвием от ануса до горла, выпуская кишки. Потом ее палач с огромной «балдой» трахает ее, еще живую, в рот, в гортань, в матку, душит ее кишками. Отвлекшись, покашливаю и ощущаю, что у меня крепко, уверенно стоит.
Интерес иссякает и я закрываю на месте, где палач кончает на торчащий из внутренностей желудок жертвы.
