— Смена началась в девять вечера. Мне предстояло обойти все здания, принадлежащие концерну. Я начал с лаборатории, потом зашел в отсек, где делают какие-то микросхемы. Не спрашивайте меня, что именно, я в этом не разбираюсь. В том отсеке кабинет начальника охраны. Мы зовем его «Найди десять ошибок», такой он зануда — придирается к каждой мелочи. Ищет осечки, будто ему награда за это положена. У нас его никто не любит. Он собирался стать полицейским, но его не приняли в академию. Упаси боже заговорить об этом при нем! Он спесив как индюк, никто его гонора не выдерживает. Будь моя воля, мы бы не стали у него квартиру покупать. Так вот, вчера я встретил его на обходе. Он оставил мобильный на работе и вернулся его забрать. Я подразнил его немного, он ведь у нас такой безупречный, ошибок не допускает, ничего никогда не забывает. Поговорите с ним, он подтвердит, что меня видел. Потом я заглянул на склад, который тоже принадлежит концерну, ну а потом обошел всю клинику «Вигорис», каждый этаж. У нас специальные карточки, информация о входе и выходе считывается и записывается в компьютер — можете проверить. А потом я позвонил Сандре, хотел просто услышать ее голос, но она не брала трубку. Да, вы имейте в виду, я не из охранного предприятия. У концерна свои собственные охранники. Начальство хочет быть уверено в людях, которым дает доступ на территорию. Странно, почему и другие фирмы не наймут себе охранников напрямую. Вот, а потом я обошел офисы на улице Брувэг и сдал ключи сменщику. Домой я вернулся полседьмого утра. О том, что случилось с Сандрой, я и понятия не имел. Только от вас вот и узнал. Клянусь!
Юнатан Эриксон закрыл за собой дверь и, сорвав с себя влажную маску, сел к компьютеру, чтобы занести в журнал последнюю информацию. Рубашка липла к взмокшему телу, а руки дрожали, когда он взял микрофон и записал, какие меры принял в течение последних часов. Утром в лечебницу Фоллингбу поступило одиннадцать детей, которых небольшими группами привозили из школы Клинте. У всех повышенная температура, боль в горле, ломота в суставах. Помещений не хватало, пришлось разместить их в палатах по нескольку человек, несмотря на риск. Родители волновались. Юнатану в скором времени предстояло с ними встретиться. Большинство родителей пожелали остаться в больнице, но было принято волевое решение им это запретить. Слишком мало оставалось защитной одежды и масок. Запас защитных средств для дыхательный путей почти иссяк, а новая партия поступит лишь на следующей неделе — у поставщика у самого склад пустует. Пришлось закрепить по маске за каждым обитателем больницы и использовать их дольше положенного срока. Перейти на обыкновенные марлевые повязки означало необоснованно подвергнуть людей опасности. Конечно, случай с каждым ребенком рассматривался отдельно. Взвешивалась необходимость присутствия родителей и риск заражения.
Ситуация накалилась до предела. Персонал — те, кто избежал заразы — работал на износ. На смену им пока никто не прибыл. Министерство здравоохранения все еще решало вместе с профсоюзами вопрос, считать ли отказ выйти на работу в условиях, когда опасность заражения столь велика, нарушением трудового договора или нет. Между тем все больше врачей и медсестер брали больничный. Юнатан подумал, хорошо бы, чтобы прибывшие добровольцы имели опыт работы в инфекционном, но в подобной ситуации он готов принять помощь от любого.
Юнатан мог понять тех, кто отказывался выйти на работу и рисковать жизнью. Самоотверженность медицинского персонала не безгранична. «Кто-то должен выполнять опасную работу, но почему именно я?» — задавались вопросом его коллеги. Юнатан и себе задал тот же вопрос. Почему он решил остаться в больнице? В его случае тут, пожалуй, присутствует неосознанное влечение к смерти, а также чувство вины и долг, который он принял на себя, придя в профессию.
Отделение интенсивной терапии в Фоллингбу не справлялось с нагрузкой, инфекционное отделение больницы Висбю — тоже. Люди хлынули в местные поликлиники, отчего вся система здравоохранения на острове грозила рухнуть с минуты на минуту. Утром у себя дома, так и не дождавшись врача, от сердечного инфаркта умер мужчина с симптомами гриппа. Медики не успели вовремя выехать к женщине с острым приступом аппендицита, и она скончалась по дороге в больницу. Рядом с больницей Висбю установили специальный навес, где всем желающим измеряли температуру и контролировали наличие других признаков гриппа. Пришедшие туда люди подняли прямо-таки бунт, когда их отказались пустить в отделение неотложной помощи.
Средства массовой информации искали козла отпущения. Кабинеты Министерства здравоохранения были завалены жалобами. Врачи, обходившие дома по вызову, не успевали к пациентам. Доктора в поликлиниках и так работали не покладая рук еще до начала эпидемии. Коллега Юнатана, Морган, должен был приехать в Фоллингбу на помощь, но застрял в Клинтехамне, где пытался успокоить родителей детей из футбольного лагеря.
