Мария присела на стул и взяла в руки трубку, чтобы поговорить с врачом Эмиля через оргстекло — вероятно, еще одна мера предосторожности. Юнатан Эриксон говорил, что анализ на вирус у него пока отрицательный, но, оставаясь в больнице, он ежеминутно подвергается риску заражения. Вот почему врач решил не покидать территорию лечебницы. Юнатан выглядел совершенно измученным, несмотря на его мужественные попытки собраться и сконцентрироваться. Его веки невольно закрывались, пока он слушал Марию, но потом он, вздрогнув, очнулся и приготовился отвечать. Очевидно, она была далеко не первой обеспокоенной матерью, с которой ему пришлось пообщаться за сегодняшний день.
— Скажите мне правду: как обстоят дела у Эмиля на самом деле?
Юнатан вытер пот со лба и посмотрел на Марию с такой болью и отчаянием во взгляде, что ей стало не по себе.
— Есть один препарат, тамивир. Он эффективен в борьбе против вируса, но нам не удастся получить его вовремя. Оса связалась с производителями и попыталась договориться, но те говорят, они все продали: и патент на лекарство, и все запасы, что у них были, и на складе ничего не осталось. Они все вложили в производство и в отсутствие спроса разорились. Мы пытаемся выяснить, куда делся препарат.
— Неужели все так плохо. Но Эмиль…
— Мне нечем лечить вашего сына, у меня нет действенных средств. К сожалению, ситуация такова. Но он у вас везунчик — грипп пока щадит его. Я думаю, у Эмиля есть все шансы выбраться отсюда живым и здоровым. А вот что будет с остальными…
— Простите меня за то, что я так на вас наседаю. Я вижу, вы еле на ногах держитесь, представляю, в каких условиях вам приходится работать. Я могу чем-то помочь? Лично вам?
Юнатан посмотрел на Марию долгим взглядом, будто изучая ее или взвешивая свое решение.
— Вы ведь из полиции, правильно?
— Верно. — Мария пока не понимала, к чему он клонит.
— Сам не верю, что собираюсь просить вас об этом, но у меня нет другого выхода, — начал Юнатан, затем сделал паузу, а потом набрал воздуху и продолжил: — Моя жена — алкоголичка. Наверное, я впервые сказал это вслух, но так оно и есть. — Он снова остановился, ожидая реакции со стороны Марии.
Юнатан только что выдал ей самый страшный секрет своей жизни, поделился самой большой неудачей, так почему же она просто сидит и смотрит на него так приветливо, когда от его слов должна разверзнуться земля?
— У меня есть сын, его зовут Мальте, — продолжил доктор. — Ему семь лет. Он сбежал куда-то, и я понятия не имею, где он. Сейчас моя мама, которой восемьдесят три года, бегает по городу и ищет его, а Нина, моя жена, наверняка дома в отключке. Вы можете найти его по-тихому, не объявляя в розыск по всему Готланду, и отвезти домой к бабушке, ну или еще куда-нибудь пристроить на время. Лучше всего, конечно, к кому-то другому, кто сможет о нем позаботиться. Боюсь, Нина опять заявится к моей матери с истерикой, а мама старенькая, и сердце у нее слабое, она этого не выдержит. Я тут совсем застрял, как вы понимаете. Если я буду знать, что Мальте в хороших руках, то смогу больше внимания уделить пациентам. А то от волнения за сына голова совсем не варит. Послать бы всех к чертовой матери и отправиться домой к семье, но я не могу себе этого позволить. Простите меня, я несу ерунду и веду себя непрофессионально, но ваш вопрос выбил меня из колеи. Забудьте, я выдумал глупость, сам со всем справлюсь. Какое я имею право нагружать вас, мать пациента, своими личными проблемами? Простите, на меня что-то нашло.
— Я постараюсь все уладить. Вы позаботитесь о моем сыне, а я — о вашем. Поговорю с одним приятелем, он социальный работник и наверняка знает, как действовать в таких случаях. Моя дочь на год старше вашего сына. Мальте может пока пожить у меня, если он не будет против.
— Нет, я не могу просить вас о такой услуге. При обычных обстоятельствах я бы ни за что… никогда не стал бы… понимаете?
— Это не обычные обстоятельства, а экстренная ситуация, практически военное положение. Я свяжусь с вами, как только разыщу Мальте. У вас есть его фотография?
— Да, вот. — Юнатан достал из бумажника снимок и показал его Марии, прижав к стеклу. — Он так похож на вашего сына. Догадываюсь, Эмиль примерно так и выглядел, когда был чуть помладше.
— Вы правы, только Эмиль был поупитанней.
Мария почувствовала, как беспокойство, засевшее глубоко внутри, отозвалось ноющей болью. Изо всех сил она пыталась сохранить фасад, со спокойной улыбкой разглядывая фотографию, как сделала бы это раньше, когда ее сыну еще ничего не угрожало. На самом деле ей хотелось закричать или разрыдаться, чтобы ее утешили, словно маленькую девочку. Однако приходилось держать себя в руках.
Выйдя на улицу, Мария позвонила Хартману и объяснила ситуацию. Жара стояла невыносимая. Мария решила поехать в город на такси, чтобы не дергать коллегу без надобности и не мешать его работе.
— Не торопись и возвращайся, как сможешь, — с теплотой и пониманием отозвался Томас. Будь он рядом, Мария крепко обняла бы его.
