— А чем это я тебе не угодила? — снова завелась Маргарита, и вода вокруг нее снова поднялась, грозя выйти из берегов. — Когда с цветами в зубах под моим балконом стоял, хороша была? А теперь, видишь, не устраиваю.
— Когда с цветами стоял, дурак был, — покладисто согласился профессор Ковалев. — А сейчас ты меня вовсе не интересуешь. Поэтому перестань орать, я тебя прошу, работать невозможно.
— От тебя другого слова в жизни было не услышать, червь научный, — огрызнулась Рита. — Оба вы хороши, уткнутся в книжку, не видно и не слышно. Тишину им подавай. Артем, а ты чего молчишь? Вступился бы за жену, что ли!
Репнин икнул и посмотрел на Риту осоловелыми глазами.
— А тебя что, кто-то обижает? — пьяно удивился он. — Кисуль, так кто тебя обидит, тот трех дней не проживет. Я ж тебя знаю.
Он неверной рукой налил из бутылки в стакан еще на два пальца виски и залпом выпил.
— Алкоголик, — мрачно пробормотала Рита и начала с остервенением вылезать из джакузи, не обращая внимания на брызги, летевшие на Марьяну и Галину Анатольевну. — Да я, наверное, умом тронулась, когда решила отправиться с вами со всеми в этот проклятый отпуск.
Оставляя мокрые следы, она не то пошла, не то побежала к лестнице, ведущей на главную палубу.
— Наверное, я тоже уже пойду, — сказала Марьяна Галине Анатольевне. — Почитаю еще перед сном.
— Да, я еще немножко позволю себе понежиться тут в одиночестве, — отозвалась та. — Спокойной ночи, девочка.
Марьяна, которой было и смешно, и приятно от того, что ее назвали девочкой, накинула халат и спустилась на палубу ниже. Потянув за ручку двери, чтобы войти в коридор, ведущий к каютам, она заметила Олю, теперь все так же неподвижно стоящую у перил и смотрящую на далекую кромку берега. В каюту, ту самую, где была Тоня, она по-прежнему отчего-то не шла.
— Все нормально? — зачем-то спросила Марьяна, которая, в общем-то, никогда не лезла никому в душу. От разыгравшейся наверху сцены между Еленой и Ритой было ей так неприятно, как будто она червей наелась.
— Да. — Оля посмотрела на нее ясными, но совершенно непроницаемыми глазами. — Все в порядке. Не переживайте за меня, пожалуйста.
Как бы то ни было, девочка была прекрасно воспитана. Оценившая этот факт, Марьяна кивнула, вошла в коридор и повернула направо к своей каюте. Она слышала, как приоткрылась первая слева дверь, та самая, что вела в каюту Оли и Тони, но тут же захлопнулась, видимо, из-за приглушенного звука Марьяниных шагов по пушистому ковролину. Кто-то, кто находился сейчас в каюте номер четырнадцать, явно не хотел, чтобы его видели.
Немного заинтригованная, Марьяна пошла к своей восемнадцатой каюте, самой последней по коридору. Она слышала, что дверь каюты девочек снова открылась и закрылась, и кто-то быстрым шагом преодолел расстояние до двери на палубу. Специально смотреть, кто это, Марьяне было неудобно, поэтому она повернула голову лишь после того, как вставила ключ в замок. В коридоре никого не было, лишь в дверном проеме мелькнуло что-то, похожее на белую рубашку. Спустя мгновение появилась Оля, шагнула в свою каюту и громко хлопнула дверью.
Сегодняшним утром роза, стоящая на столике перед Полиной, была нежно-бежевой. Придя на завтрак, Марьяна отметила это первым делом, несмотря на то что Полинины розы ее вроде как и не касались. Галины Анатольевны в ресторане еще не было, зато за капитанским столиком завтракал Марк, рядом с которым сидела Оля.
Девочка практически ничего не ела, лишь что-то спрашивала у организатора тура, который выглядел мрачным и раздраженным. Болтовня девчонки его, похоже, уже достала, но, как человек подневольный, он держал себя в руках. Отчего-то Марьяне захотелось его спасти.
— Доброе утро, Марк, — поздоровалась она. — Оля, а ты что же одна, без Тони?
— Она занята. То есть я хочу сказать, что она еще не собралась, — быстро поправилась девочка, лицо которой на мгновение тоже омрачилось из-за какой-то неприятной мысли. — Она скоро придет. Она что, вам нужна?
— Нет, — призналась Марьяна. — Просто я уже привыкла, что вы все время вдвоем.
— Мы — не сиамские близнецы. — На щеках Оли вспыхнули два ярко-красных пятна, заалели пышными маками. — И каждая из нас имеет право на собственные увлечения.
— Приятного аппетита, я должен идти. — Марк в два глотка допил кофе, откинул белоснежную салфетку и встал.
— Подождите, Марк. Вы же так и не рассказали, какая у нас сегодня будет программа в Неаполе. — Оля отвернулась от Марьяны и с преувеличенным вниманием воззрилась на организатора тура.
