— Они ничем не занимаются, — сказал он чужим, словно каркающим голосом. — Они умерли.
— Извините, Марк. — Марьяна чуть не плакала, понимая, что нечаянно сковырнула «марлевую повязку» на чьей-то чужой, застарелой, так и не зажившей ране. — Я не хотела. Извините.
Кляня себя, она вернулась на свое место, рядом с Галиной Анатольевной, которая посмотрела вопросительно. Марьяна лишь махнула рукой. Впрочем, к тому времени, когда путешественники на Везувий вылезали из автобуса, Марк уже вполне пришел в себя, опять став молодым задорным экскурсоводом, готовым ублажать своих туристов. Сакура снова была в цвету, и Марьяна немного успокоилась. Меньше всего на свете ей хотелось быть причиной чьих-то душевных страданий.
Вид с Везувия открывался действительно потрясающий. Впечатлительной Марьяне казалось, что где-то глубоко под ногами грохочет так и не успокоившаяся лава, бурчит, недовольная любопытными визитерами, шипит и бормочет на только ей понятном языке.
А вот Помпеи ей не понравились. Увиденная картина слишком была похожа на ту, что творилась в нее в душе. Пепел, пепел, прах… Разрушенные стены, остовы печей, битая посуда… Внешне все очень пристойно и прибрано, а в основе все равно трагедия, и забыть о ней невозможно, как ни старайся.
К концу экскурсии все заметно устали. Особенно ныла Тоня, надевшая открытые босоножки и до крови стершая пальцы забившейся между ними вулканической крошкой. Остальные женщины были либо в балетках, либо вообще в кроссовках, поэтому жертвой Везувия стала только Тоня.
— Деточка, кто же тащится на Везувий в такой обуви? — насмешливо спросил Беседин. — И вы, Елена Михайловна, могли бы дочке посоветовать.
— Я как-то не догадалась. — Елена растерянно переводила взгляд с хромающей Тони на улыбающегося олигарха. — Я никогда раньше здесь не была. Не знала.
— Еще один минус организаторам, слышишь, парень? — Беседин обратился к Марку, который тут же покраснел.
— Марк не виноват, — тут же бросилась на защиту Оля. — Вообще на экскурсии нужно всегда ездить в удобной обуви. И тетя Лена нам всегда про это говорит. Тоня, ну скажи им, что ты сама виновата!
— У меня ноги до крови сбиты, а я еще и виновата, — мрачно сказала Тоня. — Ну да, сглупила. Ладно, Марк, я вовсе не в претензии. До автобуса бы скорее добраться и назад, на яхту. У меня от этих развалин уже в глазах рябит.
По глазам остальных туристов было видно, что они уже тоже мечтают о том, чтобы оказаться на «Посейдоне», снять пыльную и пропотевшую одежду, принять душ, усесться в кают-компании, выпить холодного итальянского вина, попробовать приготовленные коком Юрой деликатесы. Предстоящий вечер обещал быть спокойным, безмятежным и ласковым, как и положено быть отпускному вечеру на круизной яхте, рассекающей волны Средиземного моря.
— Если завтра в Палермо будет такая же программа, то я, пожалуй, пас, — сказал Григорий Петрович, когда все наконец расселись в автобус. — Поработаю на яхте, может, статью допишу, а то мне из журнала уже напоминают, что я неприлично задерживаю сдачу.
— Гриш, а может, лучше послезавтра статью, — тут же откликнулась Елена. — Там целые сутки плыть будем и остановимся лишь на зеленую стоянку посредине моря. Ты ж в Палермо никогда не был, жалко терять такую возможность.
— Ну, завтра решим, — покладисто откликнулся ее муж. — Один день, конечно, погоды не делает.
Галина Анатольевна была непривычно тиха и молчалива. В автобусе она откинулась на спинку сиденья, прислонилась виском к стеклу и прикрыла глаза. Лицо ее выражало страдание.
— Что-то случилось? — тихонько спросила ее Марьяна.
— Голова болит, — пожилая женщина вздохнула, — видимо, я переоценила свою возможность ходить по жаре без последствий для организма. Ничего страшного, Марьяна, не волнуйся. Вернемся на яхту, приму таблетку.
— Ну зачем же ждать возвращения. — Марьяна полезла в сумочку и достала небольшую таблетницу, в которой всегда носила с собой нужные лекарства. — Вот, у меня есть таблетки от головной боли. Возьмите.
— Спасибо. — Галина Анатольевна достала круглую выпуклую таблетку, положила в рот, сделала глоток воды из бутылки. — Признаться, я очень плохо переношу головную боль. Сразу мутить начинает.
Она вернула Марьяне таблетницу и снова прикрыла глаза. Лицо ее было немного бледным, под глазами выступили круги, и Марьяна подумала, что пожилой даме действительно плохо. Гораздо хуже, чем она показывает. Под мерную качку автобуса она даже задремала и проснулась лишь тогда, когда они остановились на пристани.
Уставшие туристы, разморенные от переезда и обилия впечатлений, гуськом потянулись по трапу, чтобы разойтись по своим каютам.
— Как вы себя чувствуете? — спросила Марьяна у Галины Анатольевны.
— Спасибо, деточка, уже лучше. Твоя таблетка помогла. Но все-таки пойду прилягу до ужина, — сказала та и скрылась на нижней палубе.
Марьяна проводила ее глазами и собралась было идти к себе, как внимание ее привлек набиравший обороты скандал на причале. Обвешанная пакетами Рита волокла совершенно пьяного Артема и ругалась на чем свет стоит:
