По ее пристальному взгляду он понял, что заданный ею вопрос касается не только совершенного на яхте убийства. Эта необычная девушка, совсем молодая и очень красивая, но имеющая глаза много повидавшей старушки, спрашивала о чем-то глубинном и очень личном. Ей был так, очевидно, важен ответ, что Олег вложил в свои слова всю серьезность, на которую был способен:
— Сначала к этому трудно привыкнуть, я согласен. И каждый раз, когда ты с этим сталкиваешься, ты испытываешь боль, много боли. И начинает казаться, что в жизни нет смысла, раз она так жестока и несправедлива. Но это ошибочное суждение. Просто рано или поздно ты понимаешь, что в любой ситуации ты сам, только ты, должен поступать честно и справедливо. Когда тебе не в чем упрекнуть себя, остальное начинает казаться не таким уж и страшным.
— А если мне есть в чем себя упрекнуть? — спросила она напряженным шепотом. — Тогда как?
— Нам всем есть в чем себя упрекнуть. — Олег протянул руку с платком, который она так и не взяла, и легко промокнул сбежавшую по ее щеке слезинку. — Но это нормально. Мы же всего-навсего люди. И это означает лишь то, что в следующий раз мы попытаемся снова.
— Что попытаемся? — Голос девушки звучал слабо.
— Поступить по чести и справедливости, — без улыбки ответил Олег.
В глазах ее что-то мелькнуло, как будто она ждала совсем другого ответа. У Веденеева возникло чувство, что он только что провалил какой-то непонятный, но очень важный экзамен.
— Вы хотели проведать Ирину? — спросил он и спрятал ненужный платок в карман. — Давайте сходим вместе. В конце концов с ней действительно нужно поговорить.
— Пойдемте, — легко согласилась Марьяна. — Правда, мне казалось, что у вас болит голова. Вы уверены, что хотите поговорить с Ириной именно сейчас?
— Откуда вы знаете? — Изумление в голосе капитана было таким неподдельным, что Марьяна легонько рассмеялась. — Ну, что у меня болит голова. Вы что, экстрасенс?
— Нет, просто вы морщились от слишком громких звуков и прикрывали глаза, чтобы их не резал свет, — пояснила она. — У моего начальника бывают мигрени, поэтому я хорошо знаю симптомы. Если хотите, я дам вам лекарство.
— Надеюсь, не из вашей переносной аптечки, — попытался пошутить Олег, но, наткнувшись на ее укоризненный взгляд, виновато замолк. — Простите. Давайте сходим к Ирине, а потом я с благодарностью соглашусь на таблетку. Голова у меня действительно болит.
Они зашли в коридор, в молчании дошли до каюты номер девятнадцать, которую занимала Ирина, и прислушались. За дверью негромко работал телевизор и слышались легкие шаги. Веденеев поднял руку и постучал.
— Кто? — отрывисто спросили из-за двери.
— Ирина, это капитан «Посейдона». Нам нужно поговорить. Не бойтесь, я не один, вместе со мной Марьяна, девушка, с которой вы разговаривали сегодня утром. Впустите нас, пожалуйста.
— Позже, — ответила Ирина. — Я не могу сейчас.
Голос ее звучал глухо, как будто она только что плакала.
— Ирина, вы не пришли на ужин, и мы волновались, — вступила в разговор Марьяна. — У вас все в порядке?
— В полном, — отрезала женщина. — У меня просто болит голова. Давление поднялось. Давайте поговорим завтра.
Марьяне явно не нравилось происходящее, и по лицу Олега она видела, что он думает о том же самом. Мало ли до утра воды утечет… Впрочем, настаивать было бессмысленно.
— Что ж такое сегодня, — с досадой сказала Марьяна, когда они отошли от двери, — у вас болит голова, у Иды болит голова, у Ирины тоже… Погода, что ли…
— Если хотите, я посмотрю метеосводку, — с готовностью отозвался Олег.
— Нет, зачем это мне? — пожала плечами Марьяна. — Пойдемте, я дам вам лекарство. Моя каюта напротив.
Она сделала шаг, вставила ключ в замок, легко повернув, открыла дверь и шагнула за порог. Веденеев остался неуклюже топтаться в коридоре.
— Эй, вы где? — позвала Марьяна, зажигая в каюте свет. — Заходите же, я вас, честное слово, не съем.
— Я не имею права заходить в каюты пассажиров-дам, — проговорил Веденеев, не переступая порога, — это запрещено внутренними правилами. И если честно, их соблюдение много раз спасало мою карьеру и репутацию.
Он отчетливо услышал, как она фыркнула, и отчего-то почувствовал себя полным болваном. Марьяна показалась на пороге, протянула блестящую конвалютку с какими-то таблетками.
— Возьмите целую упаковку, чтобы было видно, что именно вы принимаете, — сказала она, блестя глазами. — В нынешней ситуации такая предосторожность вовсе не лишняя. И можете быть уверены, я не собираюсь вас травить. И да, портить вашу карьеру и репутацию тоже вовсе не входит в мои планы.
«А что входит?» — хотел спросить Веденеев, но не успел, потому что Марьяна мягко закрыла дверь перед самым его носом.
