— Я понимаю. — Марк понурил голову. — Когда она умерла, я решил, что Всевышний меня услышал. Он забрал жизнь этой гадины, не запачкав моих рук. Потом выяснилось, что она не просто так умерла, но я не испугался. Я же знал, что я тут ни при чем. Я просто подумал, что она насолила не только мне. Это и неудивительно. Она была гадким, отвратительным человеком, разрушающим все, к чему прикасается. Но я ее не убивал.
— И таблетницу Марьяны в каюте оставили не вы?
— Да нет же! Меня там не было. Я ни разу не заходил в ее каюту.
Елена Михайловна тяжело выдохнула, залпом допила ледяной сок из бокала и встала.
— Таблетницу в каюте Риты оставила я, — сказала она. — Не специально, упаси бог. Она просто выпала у меня из кармана. После пропажи кольца я была не в себе, иначе ни за что не пошла бы выяснять отношения с этой стервой. Я была уверена, что кольцо сперла она, и пошла к ней в каюту, чтобы сказать все, что я про нее думаю. Она сидела в кресле у окна и потягивала какой-то коктейль. Она смеялась надо мной. Прямо мне в лицо. Говорила, что уже один раз она отобрала у меня мужа, и если захочет, то сделает это еще раз. И что я никуда не денусь с этой посудины, потому что ее развлекает выражение моего лица. Я вырвала у нее из рук бокал и выплеснула содержимое ей в рожу, а она снова рассмеялась, она уже была не очень трезва. Я выскочила из каюты, потому что еще минута, и я бы ее убила. Я стояла на палубе минут пятнадцать, чтобы прийти в себя. Потом я хотела зайти к Марьяне, чтобы вернуть таблетницу, но обнаружила, что потеряла ее. Видимо, она выпала у меня из кармана, пока я была в каюте Риты, но возвращаться туда я бы ни за что не стала. А наутро выяснилось, что ее убили.
— Вы точно помните, что выплеснули коктейль, который был у нее в бокале? — спросила Галина Анатольевна. Она подалась вперед, глаза ее блестели.
— Да, Рита, смеясь, сказала, что алкоголя на этой посудине хватит на несколько лет вперед, а наблюдать за тем, как я бешусь, ей приятно. Я до сих пор слышу, как она хохочет за моей спиной.
Елена Михайловна тяжело задышала, Григорий Петрович накрыл ее руку своей большой ладонью, посочувствовал.
— Когда нашли тело Маргариты, рядом на тумбочке стоял бокал с остатками коктейля, того самого, которым ее отравили. Это была смесь грейпфрутового сока и кампари, только вместо кампари в бокале растворили дигоксин, — сказала Галина Анатольевна. — Получается, что этот бокал принесли в каюту уже после того, как Елена Михайловна оттуда ушла. И сделал это именно убийца.
Стюард Дима побелел, губы его затряслись, и он затравленно посмотрел в сторону Быковского.
— Это не я, — сказал он. — Честное слово, не я. Последний бокал она заказала сразу после ужина. Это была «Маргарита», гранатовая «Маргарита». Она взяла бокал и ушла в каюту, и больше от нее заказов не поступало.
— Получается, что коктейль смешал кто-то другой, — утешающе сказала Марьяна. — Для этого даже к бару идти было не надо. Кампари же в нем не было. Налить в бокал сок и растворить лекарство можно было в любом месте, а потом принести в каюту к Маргарите.
— И сделать это так, чтобы она не удивилась неожиданному предложению, — медленно сказала Галина Анатольевна.
Олег внимательно посмотрел на нее, пытаясь уловить невысказанную ею мысль. Она вертелась у него в мозгу, кололась и щекотала, но не давалась.
— Вот что, Марк, — сказал Олег чуть раздосадованно. — Я должен запереть вас в вашей каюте, чтобы быть уверенным в том, что вы не наделаете глупостей. То, что вы говорите, звучит убедительно, но ни у кого, кроме вас, не было повода мстить Маргарите Репниной.
— Вы можете делать все, что считаете нужным, — сказал Марк и закрыл лицо руками. — Но я клянусь вам памятью моих сестры и матери: я ее не убивал.
Олег слегка кивнул, и матрос Илья, снова верно расценив данное ему указание, потянул Марка за рукав, пойдем, мол. Оглядев всех собравшихся полубезумным взглядом, Марк вышел из каюты.
— Представление окончено, — мрачно сказал Веденеев. Он был страшно недоволен собой и смертельно хотел спать.
Усталость наваливалась так стремительно, что он испугался, что он сейчас устроит еще один спектакль, упав в постыдный обморок. Сцепив зубы, он, ни на кого не глядя, неверными шагами вышел из кают-компании, спустился на два этажа ниже, добрался до каюты, повернул ключ, отпирая замок, рухнул на кровать и через минуту уже спал.
Марьяна заглянула в капитанскую каюту, которую Олег оставил незапертой, убедилась, что он беспробудно спит, тихонько улыбнулась, потому что во сне он выглядел не суровым и опытным морским волком, а беззащитным и трогательным, как ребенок. Когда-то давно одна из ее подруг утверждала, что все мужчины во сне становятся похожими на детей, но с этим Марьяна была, пожалуй, не согласна.
