— Ну что же, господа, — начал Олег, убедившись, что все расселись за круглыми столиками и приготовились слушать. — Как вы знаете, наш круиз был задуман как детективный и с лихвой оправдал замысел своего автора. Пожалуй, после всего, что произошло на корабле за эту неделю, я буду крайне осторожно относиться к детективам еще лет десять. У каждого из вас, да, пожалуй, у каждого оказался свой скелет в шкафу. Каждый из вас что-то скрывал, в первую очередь истинную причину, которая погнала его в это странное путешествие. Да бог бы с ними, с вашими тайнами, тем более что мы в них почти во всех разобрались, кабы не одно обстоятельство. Маргариту Репнину действительно убили, и, несмотря на то что человеком она была, мягко говоря, нехорошим, совершение убийства на «Посейдоне» я никак оправдать не могу. Да, у убийцы были веские причины ненавидеть Репнину, это я признаю. Но убивать он не имел права.
Все внимательно слушали Олега, Елена Михайловна сцепила пальцы, выдавая крайнюю степень напряжения, и даже с лица ее мужа слетело привычное полусонное выражение. На лице Марка читался неподдельный интерес, и Марьяне, хоть она его и жалела, на мгновение стало противно. В том, что он так хорошо владеет собой, было что-то отвратительное.
Внимательно слушал и убийца. Он был уверен, что ему ничего не грозит. Связь между ним и мерзавкой Маргаритой, разрушившей его жизнь до основания, конечно была, но такая давняя и эфемерная, что вскрыть ее практически не представлялось возможным. Слишком давно случилось то, что было между ними. Так давно, что поросло быльем. Нет, за все эти годы он, конечно, ничего не забыл, но был не готов к тому жару ненависти, который опалил его душу при первом взгляде на это холеное, ненавистное, подлое лицо. Нет, все-таки была ирония судьбы в том, что она его не узнала. Да, наверное, и не могла узнать.
Как бы то ни было, сейчас он чувствовал себя в полной безопасности и слушал капитана «Посейдона» скорее из любопытства, чем из искреннего интереса. Если тому так хочется строить из себя Пинкертона, так ради бога, никому не жалко.
— Благодаря наблюдательности Галины Анатольевны и Марьяны, а также неоценимой помощи господина Беседина мы теперь знаем, кто и за что убил Маргариту Репнину, — продолжал между тем Олег. — Осталось только выяснить, как именно убийца осуществил свой безукоризненный, надо признать, план. К примеру, откуда узнал про то, что у Михаила Дмитриевича был с собой дигоксин, и как именно его украл. А заодно и таблетницу Марьяны, которую подкинул на место преступления, чтобы перевести на нее подозрение. Расскажите нам, Марк, мы ждем.
Марк Громов моргнул от неожиданности. Рот его глупо приоткрылся, губы сложились колечком.
— Я? — спросил он. — Вы что, думаете, это сделал я?
— Да, вы, — мягко сказал Олег. — Ваша сестра Ирина Калмыкова покончила с собой после психологических экспериментов, которые ставила над ней Маргарита на своих тренингах. Она бросилась под поезд, и ее муж чудом спас ребенка, но сама она погибла. А ваша мать умерла от горя. Это было два года назад, и все это время вы вынашивали план мести, потому что правоохранительные органы не смогли наказать Репнину за смерть ваших сестры и матери.
— Но я ее не убивал.
— Марк… Неужели вы думаете, что мы поверим в то, что организация детективного круиза, в ходе которого на борту оказалась Репнина, была всего лишь совпадением?
— Нет, это не совпадение. — Голос Марка упал до шепота, но в гробовой тишине каюты было слышно все до последнего слова. — Я действительно придумал этот круиз, чтобы отомстить Репниной. Я продумал все до мелочей. Отослал рекламное предложение ей в фирму. Я знал, что она на него клюнет. Мне, в общем-то, было все равно, кто еще окажется в круизе. Я очень хотел отомстить, все остальное не имело значения. Да, я хотел ее убить, но не мог решить, как. Для этого я придумал записки. Решил, что кто-нибудь опишет преступление, и я им воспользуюсь. Но только в одной записке было про большой нож, а я никогда в жизни не смог бы никого зарезать. Я думал, что, может быть, задушу Репнину или сброшу за борт, или ударю по голове чем-нибудь тяжелым. Но потом увидел ее на яхте вместе с девочками и впервые засомневался в том, что смогу.
— И тут вы увидели у Михаила Дмитриевича лекарство? Как вы оказались в его каюте?
— Да говорю же вам, это не я, — теперь Марк чуть не плакал. — Я не знал ни про какое лекарство. И я ее не травил. Я очень быстро понял, что не смогу убить человека. Кишка тонка. Думал хотя бы попугать. Но сначала не мог придумать, как, а потом ее убили.
— Марк, вы понимаете, что то, что вы говорите, звучит, мягко говоря, неубедительно? — уточнил Веденеев.
