Чужая страна, заграничный город, незнакомые люди… Никому не было дела до ее беды. Марина не знала, что решение всех ее проблем уже с интересом ее разглядывает. Отправляясь за границу, девушка не думала, что ей придется играть роль жены богатого аристократа, чужую роль. А что, если эта роль вовсе не чужая?
Марина стояла за круглым столиком, задумчиво пережевывая дешевые бутерброды и запивая обычной минералкой, на большее не хватило денег.
В душной забегаловке было грязно, но она не обращала на это внимания. Она была рада уже тому, что это место существует и у нее, наконец-то за последние сутки, появилась возможность перекусить.
Она смотрела сквозь запотевшее окно на снующих за ним людей, понимая, что скоро ей придется выйти к этой толпе, чего ей совершенно не хотелось.
Не только потому, что начался дождь и по тротуарам потекли серые ручьи, а у нее не было ни зонта, ни плаща, ни подходящей для этой погоды обуви. А еще потому что...
-Господи, как я докатилась до такой жизни? У меня два высших образования, свой дом там, на Родине, муж в конце концов...а я должна прозябать в чужой стране и просить милостыню, чтобы не умереть с голоду и вернуться домой. Муж...-от одной мысли о нем ей становилось еще тоскливее. Не от того, что она скучала по нему, а от того что...ей хотелось домой, но не к нему.
Был бы он другим, хоть чуточку другим, она ни за что бы не сбежала от него и никогда бы не оказалась здесь, в этой грязной стране. Не застряла бы где-то между, успев покинуть родную землю и не успев добраться до нужного места.
С мужем она прожила пять лет, и это были не лучшие годы ее жизни. Муж своей ревностью совсем ее вымотал.
Постоянные упреки, недоверие и полный контроль с его стороны превратили ее из жизнерадостной веселой девушки в нелюдимую затворницу, не смевшую поднимать глаза на посторонних, одной выходить из дома или принимать какие-либо решения без его ведома.
Кроме ревности, он давил ее полным неуважением к ее мнению и никогда с нею не советовался, не зависимо от того, касалось ли это каких-либо дел в доме или ее лично.
Он всегда ставил ее в известность, только после того, когда решение было принято, и уже возражать не имело смысла.
Марина пыталась изменить такое положение, но все ее попытки сводились к нулю, после того, как встречали полное безразличие с его стороны.
Уйти от него раньше она не могла, боялась. Знала, что найдет и вернет обратно. И тогда ее жизнь превратится в полный ад.
Луч надежды мелькнул, когда она узнала, что можно нелегально уехать в Европу. Тогда многие туда выезжали в поисках работы, но их пребывание там было незаконным, и они вынуждены были скрываться.
Марина понятия не имела, как люди туда попадали, и чем это могло ей обернуться. Все, чего она хотела, это вырваться из золотой клетки на свободу и скрыться от мужа-тирана.
Поэтому долго не выбирала и ни с кем не советовалась. Выбрала первое попавшееся предложение, оформила нужные документы, заплатила необходимую сумму и...
Но на полпути что-то пошло не так. Она так и не поняла, что именно. Возникли ли у ее проводников проблемы с властями или это были аферисты, целью которых было лишь получить деньги с клиента.
По договору, ее должны были переправить в богатую процветающую страну Европы, и при этом без проблем пересечь все границы, что были на пути.
Но вместо этого ее бросили, ничего не объясняя, в грязной и бедной стране, где-то в глубинке, где почти не было транспорта, без денег и документов.
Ей едва удалось уговорить водителя грязного автобуса довезти ее до ближайшего населенного пункта, который назывался городом, но на вид уступал любому среднему селу в ее родной стране.
О продолжении пути теперь не могло быть и речи, ей нужно было возвращаться обратно домой, пусть к мужу, пусть в клетку, но выбираться из этого болота.
-Главное до границы добраться. Слава Богу, мы пересекли только одну и там, с той стороны, я буду уже дома. Как я переберусь? Не знаю, там что-нибудь придумаю. Навру чего-нибудь нашим пограничникам. Буду просить, умолять. Они же свои, поймут...А если не поймут? А если посадят? Ну и пусть, только у себя дома. Этим бы не попасться, а тем, с той стороны я с радостью, сама к ним пойду, лишь бы добраться к ним.
С такими невеселыми мыслями она доедала свой дешевый обед и не сразу обратила внимание, что к ней присоединился мужчина средних лет и странно на нее смотрит. В его взгляде было что-то простаковатое, радостное и растерянное.
За сутки пребывания здесь она уже поняла, что ни русский, никакой другой язык тут почти никто не знает, и все говорят только на местном, что ее страшно раздражало.
Она с большим трудом объясняла всем, к кому обращалась, что ей нужно. Но ее или не понимали совсем или просто не хотели слушать. Иногда давали пару монет и отворачивались.
И вот сейчас, увидев перед собой этого, как ей показалось, простачка, у нее возникло желание вылить на него все свое раздражение на своем родном языке.
Уж чего-чего, а говорить с ним по-ихнему она не собиралась.