– Понимаю, всё понимаю, голубчик. – мелко закивал начальник экспедиции. – Можете на меня рассчитывать. Как хотите, а с этой историей далеко не всё так очевидно, как пытаются представить газетчики. Знаю я эту публику – им лишь бы скандальную статейку тиснуть, а там хоть трава не.
Окончание фразы заглушили звонкие, частые удары корабельной рынды. Елена встрепенулась и снова вскинула трубу. Её примеру последовали фон Зеггерс, и Алекс, извлёкшие из-под своих косматых одеяний громоздкие морские бинокли.
– Земля! – восторженно закричала Елена, перекрывая бой колокола. – Земля на горизонте, господа!
Начальник экспедиции решительно завладел Алексовым биноклем.
– Так и есть господа! – торжественно заявил он, спустя несколько минут. – Китовые острова, главная база Кайзерлихмарине. Мы, наконец, добрались до дома!
Из люка в гондоле «Локи» упали, разворачиваясь, гайдропы. Матросы причальной команды уже передали швартовые концы на причальную мачту – заработали паровые лебёдки и нос корабля неспешно поплыл к решётчатому конусу, внутри которого змеилась винтовая лесенка.
– А вот нашего «Графа Цеппелина» такой чести не удостоили. – вздохнул фон Зеггерс. – Разделают теперь беднягу на части, глазом моргнуть не успеешь.
С привычного балкона они наблюдали, как аэростат гигантской бесформенной медузой покачивается у дальнего края полётного поля. Наземные команды уже завели удерживающие его тросы на мёртвые якоря, и теперь по паутине снастей ползали фигурки – резали сетки, чтобы по возможности аккуратно отделить киль-гондолу вместе с двигателем. Остальное – наскоро скроенная обшивка и газовые грозди, изрядно уже выдохшиеся – никакой ценности не представляли.
– Однако же, дело своё он сделал. – продолжал капитан. – Кто мог подумать, что столько времени протянет…
Снизу ухнула, загудела медь – выстроенный у подножия причальной мачты оркестр заиграл бравурный марш. Видимо, была команда встречать «дальнюю разведку» по высшему разряду – кроме оркестра имелся ещё почётный караул из дюжины морских пехотинцев в парадных мундирах и касках-пикельхаубах с надраенными имперскими орлами, и с десяток единообразно одетых гражданских. Хор.
Немного в стороне, у армейского, ясно штабного, дампфвагена, дожидалось трое офицеров. Судя по заметному издали блеску шитья на мундирах и сверкающих ножнам парадных палашей – не в самых мелких чинах.
Оркестр внизу доиграл вступление и хор грянул:
– Словно домой попал! – восхитился фон Зеггерс. – Знали бы вы, сколько раз нас встречали «Стражей на Рейне» и в Нордхольце, и на других базах! Правда, я всегда предпочитал вальс «Голубой Дунай»…
– А слова-то другие. – заметил штурман Зелински. Он, как и прочие члены гости с L-32, включая даже раненого британского пилота, высыпали на балкон ходовой гондолы.
– Точно. – согласился фон Зеггерс. – У нас пели: «На Рейн, на Рейн, кто станет в строй, немецкий Рейн закрыть собой?»
– А всё остальное один в один, и музыка и слова. И не подумаешь, что у вас тут два с половиной века прошло…
– Видимо, есть вещи, которые не меняются. – вставил профессор. Он не отказал себе в удовольствии понаблюдать за торжественной церемонией с самого удобного места.
– Видимо. – согласился пруссак. – У нас говорили: Всё в мире боится времени, а время боится пирамид.
– Пирамид?
Начальник экспедиции удивлённо глянул на собеседника.
– Странно, что вы об этом заговорили…
– Лет черед двадцать после того, как вас сюда занесло, в Германии, да и во всей Европе вошла в моду наука о древностях, археология. Множество народу кинулось в Египет – раскапывать мумии и обшаривать пирамиды.
– Я не о том. – Профессор сделал нетерпеливо дёрнул щекой. – Хотя, о земных пирамидах я, конечно, знаю. Даже видел изображение в одной из книг, из числа тех, что попали к нам со Старой Земли. Там ещё говорилось о полководце, который дал сражение у их подножия. А потом ему, якобы, не понравилось лицо огромной статуи, стоящей стояла рядом, и он велел расстрелять его картечью из пушек.
– Бонапарт. – кивнул фон Зеггерс. – Слышал, как же. кстати, а у вас тут есть пирамиды?
– Я об этом и хотел сказать. – кивнул Смольский. – Да, есть – далеко за горным хребтом, отделяющем Побережье от непроходимых восточных лесов. Однажды туда отправили экспедицию на воздушном судне – так они видели громадные и, несомненно, рукотворные пирамиды. И выше египетских, не меньше пяти тысяч футов каждая.
