– В этом нет никакой необходимости, капитан. Только обязательно надо забрать ещё и остатки топлива. Я скажу Фельтке, пусть подумает, как.
И фон Зеггерс углубился в технические подробности, совершенно забыв о содержимом тарелок и блюд. Фон Арним в шутливом жесте поднял руки.
– Пощадите, герр капитан! Давайте отдадим должное мастерству нашего кока – право же, это того стоит! – после чего займёмся делами. К тому же, нельзя заставлять скучать единственную за нашим столом даму…
Остаток обеда прошёл в ничего не значащей болтовне – по большей части, о красотах при-экваториального океана и диковинах Летучего острова. Покончив со второй переменой десерта и портвейном, мужчины, встав из-за стола, удалились в курительную комнату – фон Арним подхватил своего прусского коллегу под локоток и принялся расписывать достоинства коллекции сигар кронпринца; тот в ответ не уставал удивляться тому, что на воздушном корабле вообще можно курить. Алекс же несмело приблизился к Елене. Девушка никуда не уходила, явно ожидая продолжения.
– Здесь немного душно. – заявила она. Может, прогуляемся по палубе, а лучше – спустимся вниз? Я хочу получше рассмотреть этот милый островок, а отсюда, сверху, почти ничего не видно. Только сначала мне надо зайти в свою каюту, переодеться. Знали бы вы, как мне надоели все эти оборки!
И решительно продела руку в кружевной перчатке под локоть юноши.
Ремер наклонился и подцепил клешнями-захватами мех-анцуга ферменную балку. Фельтке посторонился – длиной балка была не меньше десяти метров.
Из трубы, венчающей медный ящик за спиной зауряд-прапорщика, повалил чёрный, воняющий нефтью дым. Мех-анцуг, напяленный на Ремера словно нелепая карнавальная пародия на рыцарский доспех, разогнулся, скрипя суставами и механически переставляя забранные в решётчатые стальные трубы ноги, пошагал к недостроенным аппарелям. При каждом шаге из суставов вырывались тонкие струйки пара. Фельтке поспешил за ним, обуреваемый дурными предчувствиями – рубчатые ступни механического костюма глубоко уходили в ненадёжную почвы Летучего острова, от чего Ремер опасно раскачивался на ходу.
«Надо бы ему к ступням приспособить что-нибудь вроде снегоступов. – прикидывал Фельтке, шагая вслед за паровым уродцем. Он видел такие приспособления ещё до войны, когда ему довелось поохотиться зимой в предгорьях австрийских Альп. – Да вот хоть отрезать пару кусков от алюминиевого настила – вполне пойдёт, и железные подошвы не будут проваливаться в коварную путаницу корней…»
Ремер сумел обойтись без усовершенствований, задуманных стармехом. Он аккуратно опустил свою ношу на кучу таких же балок и повернулся к стармеху. Клешни-захваты он при этом развёл в стороны, отчего вся фигура приобрела несколько эпические очертания – эдакий паровой пророк с железными дланями, вещающий перед паствой.
– Камрад, помоги-ка расстегнуть ремни. – попросил зауряд-прапорщик. – Спина чешется, мочи нет. И покурить не мешает – уже два часа из этого чучела не вылезаю, нет больше моего терпения.
Спустя несколько минут они сидели, привалившись спинами к штабелю алюминиевых балок, и неспешно потягивали дешёвые сигары, извлечённые из кармана стармеха. В нескольких шагах исходил жаром остывающий мех-анцуг.
– А толковая у вас техника. – лениво заметил Фельтке. – навесить бы на такой агрегат пару машингеверов с огнемётом, грудь прикрыть броневой пластиной – и никаких танков не надо! Любую колючку на раз прорвёт, даже под обстрелом.
Он уже успел рассказать новому приятелю про ужасы окопной войны на западном Фронте.
– У армейцев есть боевые шагоходы. – отозвался Ремер, пуская вверх колечки голубоватого ароматного дыма. – Правда, их не очень любят – неуклюжи и медлительны. А вот как погрузчики, или, скажем, на стройке – самое то. А вот ваше оружие – это да! Нам бы такое.
Фельтке приподнялся и завозился в заднем кармане. Открыл ладонь – на свет появился маленький плоский «Браунинг» – жилетная модель 1906-го года с кургузым стволом и короткой рукояткой.
– Вот, держи, камрад. – он протянул пистолет Ремеру. – Игрушка, конечно, но бой у него очень даже ничего. Потом напомнишь – добавлю ещё коробку патронов, они у меня в казарме.
И махнул головой, указывая на пристроенный к гондоле плетёный то ли навес, то ли хижину, служившую пристанищем команды цеппелина.
– Ну, камрад. просто слов нет! Век буду помнить. – Ремер тетёшкал смертоносную железяку, как ребёнок, получивших от Санта-Клауса долгожданную неваляшку. Видно было, что ему не терпится разобрать подарок по винтику. После чего – снова собрать и вволю пострелять, изведя при этом не меньше половины обещанных патронов. Стармех хотел, было, продемонстрировать всю нехитрую процедуру разборки, но тут зауряд-прапорщик словно опомнился – пошарил на поясе и протянул стармеху короткий, сильно изогнутый нож.
Фельтке принял подарок. Лезвие было удивительным – яркоголубого цвета, и как будто бы даже полупрозрачное.
