И побежала к трапу, ведущему внутрь корпуса «Кримхильды».
«…это я, оказывается, копаюсь! Справедливость, где ты?…»
– Зачем тут эти сабли?
Девушка провела пальцем по составленным в ряд клинкам. Металл отозвался лёгким звоном.
– Это не сабли, а кортики, или абордажные тесаки. – поправил Алекс. – Абордаж в воздухе – излюбленный боевой приём инри.
Они задержались на одной из площадок в недрах корпуса «Кримхильды». Над головой маячил открытый люк, а вниз, к мостику, убегала серебристая лесенка. Справа и слева громоздились бледнозелёные газовые мешки – время от времени в их недрах полыхали гальванические разряды, и тогда по коже пробегали тысячи крошечных ядовитых мурашей.
– Обычно инри атакуют воздушный корабль сверху – у них для этого есть даже что-то типа планёров, буксируемых «вивернами». Падает такой на хребет воздушного корабля или, скажем, на полётную палубу флюгцайтраггера, из него высыпает десятка полтора головорезов – и ну кромсать всех подряд. А когда расчистят верхнюю палубу – вспарывают обшивку и пробиваются по растяжкам и мосткам вниз, к ходовым и штурманским гондолам. Матросам, несущим службу внутри корпуса, неудобно всё время таскать при себе абордажное оружие, вот его и составляют в пирамиды на площадках – чтобы всегда было под рукой.
Девушка ещё раз провела ноготком по лезвиям кортиков и выхватила один из них.
– А ну-ка, попробуем, куда вы годитесь, мичман! Извольте защищаться.
И приняла боевую стойку, на взгляд Алекса – вполне грамотно.
– Ну? Неужели вы струсите?
В глазах её прыгали, кувыркались весёлые чёртики.
Он отвесил дурашливый поклон, вытащил из пирамиды кортик – в точности как тот, что выдали ему с прочим мичманским имуществом. Но не успел принять защитную позицию, как Елена пошла в атаку. Прямой колющий в грудь Алекс парировал поворотом гарды внутрь, но ожидаемого лязга соприкоснувшихся клинков не последовало – это оказался финт. Остриё скользнуло под запястьем и девица, сделав короткий выпад с уходом в сторону, обозначила укол – под локоть, в правый бок, чуть выше пояса.
Точно в печень, с удивлением осознал Алекс. Сражайся они всерьёз – он уже корчился бы в предсмертных судорогах.
– Туше! – мичман шагнул назад и вскинул оружие в приветствии. – Где вы научились так фехтовать, фройляйн?
– В столице я брала уроки у лучшего фехтмейстера, обучающего Чёрных гусар! – похвасталась девушка. – Так что – сдавайтесь, пока не поздно!
– И не подумаю! – мичман состроил грозную мину. – Все эти примы-терции-рипосты-реприманды – не более, чем танец, игра. Во время абордажа не до фехтования, тут надо рубить наотмашь!
– Ах, вот как? – глаза Елены недобро сощурились. – Рубить, говорите?
И легко вспорхнула на леер. Тот качнулся под её весом и девушка, чтобы не потерять равновесия, схватилась за проволочную растяжку – они во множестве перекрещивались у них над головами. площадкой. Ухватилась, оттолкнулась – и, словно цирковой акробат, перелетела на противоположную сторону площадки. Лезвие кортика при этом свистнуло у мичмана над самой макушкой, и он едва успел присесть – ещё чуть-чуть и можно было бы лишиться изрядного куска скальпа.
– Защищайтесь, презренный трус!
На этот раз обрушила клинок сверху вниз, без всяких фехтовальных изысков. Но, стоило Алексу вскинуть кортик над головой, чтобы принять удар – рука, сжимающая растяжку, соскользнула, и Елена, изящно изогнувшись – слишком изящно, чтобы это могло быть случайностью! – упала прямо в объятия партнёра. Кортики загремели по помосту. Тонкие руки обвились вокруг шеи мичмана, пряди волос, выбившиеся из-под кожаного шлема, обдал его запахом чего-то неуловимо сладкого, цветочного. Он покачнулся, устояв всё же на ногах – и тут горячие губы скользнули по щеке, нашли его рот, требовательные, настойчивые…
Поцелуй длился вечность. А когда закончился – Алекс обнаружил, что стоит, опершись на леер и смотрит, как Елена приводит в порядок растрёпанную причёску. В голове у молодого человека шумело.
Он шагнул к ней – обнять, сгрести в охапку, унести подальше отсюда, подальше от всего.
– Но-но, мичман, придите в себя! – Елена шутливо стукнула его по кончикам пальцев. – Хотите погубить мою репутацию? А что, если нас кто-нибудь увидит?
Чёртики из её глаз никуда не делись – наоборот, веселились и скакали вовсю.
– И вообще, мы с вами, кажется, куда-то собирались?
– Кхм. – наваждение рассеялось. – Но, фройляйн, Елена, кто же нас здесь увидит? По расписанию стояночной вахты пост только возле подъёмника, один фалрепный.
– А кто, по-вашему? – она ткнула рукой в сторону мостика. – Тоже фалрепные?
Алекс посмотрел туда, куда указывала ручка в замшевой перчатке. По длинному, от кормы до носа «Кримхильды», килевому мостику, футах в десяти ниже их площадки, торопились куда-то две фигуры. Одна – лёгкая, стремительная, вторая – массивная, навьюченная то ли заплечными мешками, то ли ранцами. Алекс пригляделся.
«…Женщина? Но откуда? На японку, которую пригрели германские воздухоплаватели, незнакомка не похожа – она гораздо выше, да и движется совсем иначе. Как…
…как инри?…»
Он подхватил кортик.
– Скорее, вниз, фройляйн!
