— Все? — поднял бровь Ингармет. — Там было только два корабля, ты преувеличиваешь.
— Два корабля, это два корабля, — возразил я. — Твои люди оба сожгли.
— Ты что, хотел забрать их себе?
— Я не жадный, мне и одного хватит. Как у тебя дела с чамуками? Нельзя ли как-то договориться с ними о фрахте? Один корабль с командой.
— Договориться с ними будет трудно… — задумчиво протянул вождь степняков.
— Я в курсе, что у тебя с ними всё сложно. Но может есть какие-то варианты?
Ингармет покачал головой:
— Боюсь, мой юный друг, ты не осознаёшь всю степень этих сложностей. Посмотри туда, в сторону порта. Видишь дым?
Я, прищурившись, разглядел едва заметный намёк на дымку, о чём и сообщил:
— Да почти не вижу. Что там?
— Ночью, пока ты спал, там было весело. Особенно вечером. Я сумел договориться с чамуками, которые караулили купцов под гаванью. Устроил им пир в порту. Принёс серебро и золото. Привёл красивых женщин. Чамуки были очень довольны. Они хорошо поели. Хорошо попили. Я обошёлся с ними по-доброму. Позволил порадоваться жизни, и только потом убил. Хорошая смерть получилась. Их тела сложили в корабли и подожгли. Они хорошо горели. Но уже почти ничего не осталось. Поэтому дыма мало. Жаль, ты это пропустил. Хорошее было зрелище.
— А корабли-то зачем сжигать? — нахмурился я.
Ингармет пожал плечами:
— Я понимаю твоё недовольство, но у нас так принято. В степи корабли не нужны, а чамуки стали много себе позволять. Пришлось наказать. Гер, как тебе те две сестры, которых вчера привёл хан Шутран? Говорят, их мать была той ещё штучкой, а они в неё пошли характерами и красотой. Какие высокие скулы, какие тонкие талии. Идеально. Кто бы мог подумать, что в простом кочевье найдутся такие жемчужины. Так как тебе они?
— Всё прекрасно с обеими сёстрами, — уверенно заявил я, надеясь, что у меня не станут выпытывать их имена. — Слушай, Ингармет, мне нужно за море. И нужно быстро. Кораблей вообще не осталось? Может есть какие-то варианты?
Степняк покачал головой:
— Нет, друг, нам не нужны корабли. Все сгорели.
— Могли бы на доски их пустить. Или на дрова. Зачем добро переводить, я такое не понимаю…
— Да, могли, — кивнул. Ингармет. — Но степь и море, они разные. Так считает мой народ, и я должен к нему прислушиваться. Степь море не любит. Море, это корабли. Море, это чамуки, подлый народец. Корабли надо жечь. Чамуков тоже надо жечь. Доски в степи не нужны. Жили без них и дальше будем жить. Дрова в степи тоже не нужны. У нас есть скот. Много скота. Где много скота, там много навоза. Сухой навоз горит. Представляешь, когда-то я его собирал. Сам собирал. Давно, когда был совсем маленьким. Гер, я смогу провести тебя через горы, — резко сменил тему степняк. — У меня там есть кое-какие союзники. Я перетащил через горы инженеров и осадные машины. Тебя легко проведут, ты не машина и не глупый инженер.
Я покачал головой:
— В обход по суше я до западных земель буду до осени добираться. А море здесь можно спокойно за неделю пересечь, если ветер попутный. Если нет корабля, мне хватит лодки. Лодки вы не сожгли?
Чуть подумав, Ингармет ответил неуверенно:
— Лодки не корабли, лодки нам незачем жечь. Не будет лодок, не будет рыбы, а этот город огромный, и его надо чем-то кормить. Я прикажу узнать, если ты действительно этого хочешь.
— Хочу.
— Может задержишься? Ненадолго.
— Зачем? — напрягся я, не понимая, чего от меня добивается этот коварный степняк.
— А зачем спешить? Разве тут плохо? Самые лучшие музыканты играют тебе по вечерам. Самые красивые девушки согревают твою постель. На твоём столе самая изысканная еда. Ты ни в чём не нуждаешься. Все ханы склоняют голову при твоём приближении. То есть почти все. Вот об этом я бы и хотел с тобой поговорить. Не о клятве. Хотя клятва тоже будет в разговоре.
Я вновь покачал головой:
— Ингармет, я совершенно перестал тебя понимать. Говори, пожалуйста, прямо. И покороче.
— Жаль, что ты не любишь игру в слова, Гер. Это великое искусство, приятное для всех участников беседы. Даже на западе принято изъясняться именно так, а ты ведь оттуда. Великим людям великие речи, а простые слова принято оставлять для быдла. Почему вы, яркоглазые и молодые, вечно куда-то торопитесь?
— А ещё покороче можно? — я с трудом удержался от горестного вздоха. — Ингармет, не забывай, я не в степи родился. И у меня действительно нет времени, чтобы полдня обсуждать тут с тобой особенности поступи редчайшего жеребца-иноходца, чтобы в итоге выслушать какую-то пустячную просьбу.
Вождь кивнул:
— Извини. Забываюсь с тобой. Слишком ты торопливый. Но ладно, раз ты так ставишь вопрос, я скажу прямо. Только учти, моя просьба не пустяковая.
— Да говори уже.
— Ханы. Все ханы степи. Я хочу, чтобы ты принял их клятву.
— В том смысле, чтобы они поклялись мне клятвой шудр? — удивился я.
Ингармет снова кивнул:
— Именно так. Или у тебя есть какие-то другие клятвы? И какие же они?
— Других нет. Но ты же понимаешь, что эти люди будут верны мне, а не тебе.
Степняк едва заметно улыбнулся:
