— Получилось, — констатировал он, вынимая похожий аппаратик, — Теперь прижми ниже уха, и говори. Динамик – зеленый кружок, микрофон – красный.
— Давай я тебе его настрою, — предложила Оюю, когда тест прошел успешно, — Тебя как там написать? Можно несколько вариатнов. Jeanne, Jane, Janna…
— Тода «Jeanne» и «Ronero», — попросила канадка передавая ей pentoki, — Если не трудно.
— Минутное дело, — ответила та, — Мелодия «So hot fellow from Papua» годится?
— То, что надо, — Жанна улыбнулась, — ребята, а вы действительно были на Такутеа?
— Не дальше причала, — уточнил Снэп, — Эти сраные эсэсовские ролевики с пушками…
— Главное, — подхватила Оюю, — я им кричу: эй, нам только воды и фюэла купить, а эти мудаки отвечают по–немецки: «Niht parken! Halt! Zuruck!». Заигрались, jodidos.
— А что было дальше?
— Что–что, — юная меганезийка пожала плечами, — Этот (она ласково толкнула плечом Снэпа) завелся, полез за своей пушкой, типа: «я тоже могу», я – хвать его за руку…
— За своей пушкой? – переспросила канадка.
— Обычный «LEM–45», — сказал Снэп, похлопав себя по карману, — Это я зря. Шеф Тези прав: они не обязаны нам ничего продавать. Надо было сразу послать их в жопу и идти под парусом сюда, что мы потом и сделали. Но они так нагло тыкали своими пушками. Подумаешь, герои. Вот куплю дешевый «Maxim», приду на катере, и с дистанции миля дам пару очередей в причалы. Ставлю 20 фунтов, что они навалят полные галифе…
Шериф, проходя к пирсу под ручку с Дилли, погрозил ему пальцем.
— Ты это брось парень! Если они не правы — заяви в суд, они никуда не денутся. А если правы – хули ты до них докопался, как маленький? Детство в жопе играет?
— Это я так, теоретически, — смутился турист.
— Тогда насри и забудь. Полиция Атиу их уже проверяла. Они тихие ребята, просто не хотят, чтобы к ним лезли посторонние. Это нормально?
— По ходу, нормально…
Зиппо, усевшийся играть в шашки с Нитро, проводил глазами шерифа и его подругу.
— Шефу эти субъекты тоже не нравятся, — сообщил он, — что–то там не так.
Хабба принес Жанне и юным туристам по стакану сока манго и доверительно сообщил:
— Болтают, что главный там один маразматик, ему полтараста лет. На WW–2 он служил в реальном Waffen–SS, и боится, что его выдадут. Дебил. Кому он сейчас нужен?
— Доктор Зигмунд Рашер? – спросила она.
— Да, — бармен кивнул, — Знаешь его?
— Я читала про этого персонажа. Он служил в концлагере Дахау. Садист. Замораживал людей в ледяной воде. Или помещал в вакуум–камеру и постепенно откачивал воздух.
— Надо же… Та еще сволочь. Пуританин наверное, или римский католик.
— Второе, — ответила Жанна, — Он посещал одну церковь с Генрихом Гиммлером. А что?
— А, у них у всех такое, — бармен постучал пальцем по макушке, — Из–за плохого секса.
— Те, которые нас тормознули, — заметила Оюю, — молодые парни, не больше 30 лет, как мне кажется, и здешние. Откуда у них плохой секс? Там даже культовой башни нет.
— Чего нет? — переспросила канадка.
— Ну, такая высокая фигня, а сверху – крестик, к которому привязан муэдзин.
— Кто–кто привязан!?
— Муэдзин, — повторила девушка, — Он кричит в определенные часы. Такой ритуал.
— Муэдзин кричит у мусульман с балкончика, — заметил Зиппо, — А у римо–католиков на минарете крест, без муэдзина, под крестом дырка, в ней колокольчик, и он звонит.
— Этот минарет называется: колокольная башня, — поддержал его Нитро, — Я точно знаю, мы в Мпондо в ней держали глиокс и детонаторы, а поп сказал «bell tower». Да, Хабба?
— Ага, — подтвердил тот, — Он просил: «Don’t destroy bell tower». Думал, мы взорвем его минарет. Балда. С чего бы? Это же архитектура! Ее национализировали под колледж.
Снэп похлопал подругу по плечу.
— Оюю, ребята правы. Римо–католики не пользуются муэдзинами с тех пор, как в 1877 изобрели фонограф. Прикинь: муэдзин на кресте есть только на старых картинках.
— По ходу, так, — согласилась она, — Но там, на Такутеа, вообще не было башни. Скажи, Снэп, мы же сделали круг, перед тем, как приводниться.
— Не было, — согласился он, — Куча всякой фигни была, но другой, не культовой.
— Какой фигни? – оживилась Жанна.
— Всякой. Если хочешь, посмотри видео–ряд с камеры. Оюю, у нас камера работала?
— Работала, а как же! Там запись почти 15 часов, от самого вылета с Ниуэ–Беверидж.
— Ничего страшного, я найду… Если вы не возражаете.
— Aita pe–a, — ответила Оюю, — Мы все равно идем нырять, а потом — в нитро–сауну.
— Куда–куда?
— Это Нитро придумал, — гордо пояснил Хабба, — Зайди, гло, такого больше нигде нет!
— Обязательно, — Жанна улыбнулась, — А, кстати, как на счет комнаты?
— Я тебе отдал №4. Вот ключик, — бармен положил на стол магнитную карту, — если что, звони по pentoki. Набери адрес: «aquarato», тут кто–нибудь дежурит в любое время.
— Потом забрось нам ноут — сказал Снэп, потягиваясь, — Мы через стенку от тебя, в №2.
…
