…Керк вытянул вперед правую руку, сжатую в кулак, оттопырив вверх большой палец. Это выглядело похоже на жест зрителя в римском Колизее, означающий предложение сохранить жизнь поверженному гладиатору. Но, в данном случае все происходило на глубине около 2 метров, в толще прозрачно–изумрудной, пронизанной лучами солнца, океанской воды, а большой палец военфельдшера показывал на поверхность, которая отсюда казалась тонким волнистым зеркалом. Роль поверженного гладиатора играла Ахети Уи. У нее исчерпался кислород в легких, и Керк, как опытный военфельдшер, моментально это заметил. Трое зрителей — он сам, Пума и Рон — синхронно толкнули девушку к поверхности. Она, выпрыгнув из воды как поплавок, изо всех сил, шумно втянула в легкие пару литров свежего воздуха.
Остальные трое, вынырнув рядом, дышали более спокойно: сказывалась регулярная тренировка. Фрис и Олаф подплыли к ним, и Фрис возмущено заявила:
— Вы офигели?! Нельзя столько раз подряд так надолго пихать человека под воду!
— Никто ее не пихал, — проворчал Керк, — она сама. И потом, она же melano. Гены…
— Какие, на фиг, гены! Она вся синяя!
— Что, правда? – испуганно спросила Ахети.
— Художественное преувеличение, — успокоил ее Рон.
— Ты нормальная, коричневая, но с немножко пепельным оттенком, — добавил Олаф.
— Ага, — жизнерадостно сообщила Пума, — Я, если переныряю, тоже становлюсь такая серая. По ходу, это нормально. Что–то с биохимией, да, Рон?
— Гемоглобин, — ответил тот, — Он меняет цвет.
— Если кратко, — добавил военфельдшер, — то так: оксигемоглобин переносит молекулу кислорода, он в растворе алый. А карбоксигемоглобин переносит молекулу диоксида углерода, он в растворе синеватый. Отсюда цвет артериальной и цвет венозной крови. Если кислорода не хватает, то албоид становится синеватым, а меланоид – сероватым. Например, Фрис посинела бы и, в порядке рефлексии, ей кажется, что Ахети посинела, хотя та, разумеется, посерела. Посинеть она не может из–за пигмента кожи.
Ахети шлепнула ладонями по воде и хихикнула.
— Керк, ты классно умеешь поднимать настроение!
— Это профессиональное. Военный медик должен уметь поднять настроение бойцам.
— Ага! Теперь я знаю главную задачу военмеда…. Пума, кто тебя учил фридайвингу?
— Мой мужчина, — ответила та, — Я с ним ныряю 4 раза в день. Поэтому научилась.
— Море совсем рядом с вашим fare?
— Когда отлив, до него 20 метров, а когда прилив, оно везде.
— E–o! А я из Аираи на острове Бабелдаоб. От моего pueblo до моря почти 500 метров.
— У! — сказала Пума, — Аираи красивый большой город, 5000 человек, да! 30 миль от нас. Мы там часто бываем в Little–china, в Bai–plasa dancing и в Grand–cinema. Весело!
— Hei! – воскликнула Ахети, — В следующий раз call–up me! Люблю хорошую компанию!
— Легко, — ответил Рон, — У тебя там есть тачка?
— У меня трайк «Hopufa», 4–местный, но можно впихнуться вшестером. Уже проверяли. Керк, ты тоже приезжай. Правда, до Понапе 1500 миль, но это же не проблема, ага?
— Aita pe–a, — подтвердил он, — У меня, конечно, не «Subjet», как у этих пижонов, но за 5 часов до Палау долетаю. А теперь, может быть, вернемся к физподготовке.
— Нырять? – спросила она.
— Нет, это будет перебор. С дайвингом на сегодня все. Сейчас спокойный финальный заплыв вокруг мото–рафта. Радиус 200 метров. По дороге все время разговаривай. Это развивает рефлексы контроля дыхания… Раз–два… Поехали по часовой стрелке.
— А я поеду на своем мужчине, — сообщила Пума, уцепившись за плечо Рона, — мне уже лень плавать, а ему это хорошо для аппетита. Да!
— Олаф, может, ты меня тоже покатаешь? – спросила Фрис, — Для хорошего аппетита.
— Я так и знал, — вздохнул швед, — Ладно, буду работать ездовым дельфином и слушать лекцию Ахети про реакцию Юн Чун на реакцию Ромара на Туманность Андромеды.
— Юн Чун до сих пор реагирует, — проинформировал Рон, глянув в сторону мото–рафта.
Учебно–тренировочный рафт – 7–метровый вытянутый надувной бублик, до середины накрытый куполом также надувной рубки–камбуза, неподвижно стоял на воде в паре сотен метров от них. На округлом бортике сидели две фигурки. Та из них, которая была поменьше и посветлее, то и дело начинала интенсивно жестикулировать.
Ахети Уи, перевернувшись на спину, ритмично заработала руками, как медленными гребными колесами древнего пароходика, и объявила в порядке предисловия.
— Ну, типа, я историк техники, а не экоисторик, так что мне эти фишки с социально–экономическими формациями слегка пофиг, но Туманность Андромеды это про все.
— Вообще про все? – удивилась Фрис, комфортно буксируемая Олафом.
