Вспоминать было неприятно, говорить тяжело. Пожалуй, никому другому я бы этого не сказал. Но носить все всегда в себе тяжело, а скрывать что-то от самого себя глупо.
– Слишком хорошо помню… – повторился я, после чего несколько секунд молчал, собираясь с мыслями, и лишь почувствовав себя готовым, принялся рассказывать. – Я помню как тогда подо мной подожгли хворост. Как я там стоял и горел потихоньку. Сам же знаешь, обычно на кострах люди задыхались, вот и я ждал этого «счастливого» момента. Ждал смерть. Страшно, знаешь ли, было. Ведь решить это одно, а воплотить в жизнь – другое. Но я осознанно на это пошел, и тогда просто хотел, чтобы все закончилось поскорее.
Я замолчал, чтобы перевести дух, и вдруг улыбнулся. Даже для меня самого это стало абсолютной неожиданностью. Не знаю почему, но я улыбался. Даже нет, скорее это была ухмылка. Точно такая же, с которой я резал пленных серых в своих кошмарах.
– Я жаждал смерти. Вот только у старушки с косой имелись, видать, другие планы, – с нездоровым энтузиазмом продолжил я свой рассказ. Я и сам понимал, что это уже ненормально, но остановить попросту не мог. – В тот день она решила устроить себе выходной. Сколько бы я не ждал, сколько бы не молился о ее приходе – смерть все не шла. Уже не осталось сил откашливать дым. Уже от жара лопнули и вытекли глаза. Но я продолжал видеть! Видеть, как обугливается мое тело, как шипит на углях вытекшая из-под треснувшей кожи кровь. Но я все не умирал! Я продолжал чувствовать!!!
Воспоминания вспыхнули сухим порохом и погасли. Внутри осталась лишь пустота.
– А потом костер постепенно погас, – устало продолжил я. – В полной мере насладившись зрелищем, толпа разошлась. Но и это был еще не конец. Спустя какое-то время на пустой площади кто-то появился. Видел я тогда, мягко говоря, отвратительно, поэтому далеко не сразу узнал его. Лишь когда он подошел вплотную и заговорил, я понял, кто это. По голосу. Рангар, чтоб его!.. А сказал он примерно следующее:
Война идей начнется скоро и пораженье мир сулит, Обеим сторонам раскола, в ней даже смерть не победит. Исчезнут все исчезнет каждый, исчезнет мир в кровавой мгле, И даже демиург не властен над тем, что тонет мир в огне. Но все же есть одна надежда, чужой, что в мир этот пришел, Он мог бы прекратить ту бойню, когда бы страх свой поборол. Когда поймет он правду эту, то вступит в бой чужих богов, И растоптав сомненья в сердце, у смерти примет он покров. Отдаст он жизнь свою-чужую, чтобы потомков защитить,
– Знакомый стишок, правда? Так вот, оказывается, там еще три строчки были, – я на несколько мгновений задумался, припоминая их, и закончил пророчество:
А после чашу яда примет от тех, с кем он пытался быть, Разрушив стены той темницы, где дух мятежный взаперти Он в час заветный возвратится, чтоб навсегда потом уйти.
– Забавно. Но еще он говорил что-то о большой крови, и о том, что мне все равно пришлось бы уйти. Складывается такое ощущение, что я все время плясал под его дудку и позволил себя сжечь тоже с его подачи. Впрочем, и это мелочь. Ненавижу я его за другое! – думая о Рангаре, я опять начал злиться. – Знаешь, еще несколько минут до этого я был абсолютно уверен, что нет ничего больнее, чем когда тебя заживо сжигают. Как же я ошибся! Этот выродок вонзил мне ладонь в грудь и вырвал сердце. А в нем оказался знакомый нам с тобой драгоценный камушек, способный исполнять желания. И когда душа теряет связь с настроенным на нее артефактом – вот что по-настоящему больно.
– То есть ты невзлюбил Рангара за, то что он забрал у тебя то, о чем ты даже и не подозревал? – приподняв одну бровь, недоверчиво спросил Второй.
– Ты это я. Вот и скажи: могу я возненавидеть человека за подобное?
– Сомнительно. Весьма сомнительно. Но тогда я не понимаю причины…
– И откуда у тебя эта идиотская привычка не дослушивать до конца, – деланно всплеснул руками я, перебивая его. – Дослушал бы до конца – не делал бы глупых предположений.
– Значит, у истории есть продолжение?!
– Нет, я сразу после этого перенесся в острог. А тебя святой дух на пару с богом Отцом смастерили! – саркастически буркнул я. – Не перебивай, дятел, если хочешь услышать все. Я смерил его подозрительным взглядом и, откашлявшись, продолжил:
– Надругавшись над моими останками, он спокойно удалился. Хотя кое за что стоит сказать ему спасибо. Боль вывела меня из апатии, в которой я пребывал, и заставила организм начать спешно восстанавливаться. Вскоре я вновь смог двигаться. Сотворив портал в самое безопасное, как я считал, место, я, не раздумывая, нырнул в него.
– Ты хотел прыгнуть в цитадель? – уточнил «клон».
