Будь Гарол сейчас трезв или хотя бы имейся у него клинок под рукой, выжившие еще долго благодарили бы своих богов за чудесное спасение. Однако выпитое давало о себе знать: мысли потеряли привычную четкость, а руки – скорость и точность движений. Теперь, хотя проклятый бил мощно и часто, его удары по большей части приходились куда попало и в пьяном угаре оставались незамеченными.
Впрочем, дела у него шли довольно неплохо, несмотря на значительный перевес нападавших в численности. А все потому, что когда противники стали слишком давить на него, Гарол сделал единственное, что ему оставалось. То есть раз уж сбежать или хотя бы сдаться не представлялось возможным, он стряхнул с лавки впавшего в ступор Лиора и принялся орудовать ею. Каждый удар отправлял на пол по нескольку врагов, причем один, и а то два, так и оставались валяться, корчась от боли.
Кардинальное решение быстро выправило ситуацию. Теперь проклятый неспешно наступал, а матросы отходили назад под мощными ударами лавки. Однако очень скоро удача показала, что фаворитов у нее нет. Очередной удар закончился громким треском, и в руках у разбушевавшегося Гара осталась едва ли треть от былого оружия. Противник мигом сообразил, что это прекрасный шанс перейти в наступление. И пока их враг удивленно рассматривал то, что осталось от лавки, осмелевшие матросы ринулись в контрнаступление. Только на этот раз кроме кулаков они размахивали ножами и дубинками.
Опять же, трезвым Гарол без проблем разделал бы всех их под орех. Даже голыми руками. Но то трезвым, а сейчас он не успел даже заметить множества ударов. Вернее, заметить-то он их успел, но не среагировал вовремя. Слишком сильно нынешнее состояние отличалось от давно ставшего привычным – без боли, слабости, вязкости мыслей…
Одна дубинка рухнула на плечо, другая заехала в живот. И все бы ничего – после таких попаданий даже живое тело еще могло двигаться, но потом до проклятого дотянулись ножи. Печень, кишки, горло, легкие в нескольких местах и сердце – вот что успели проткнуть враги до того, как проклятый, взмахнув остатками лавки в руках, отбросил их назад. Впрочем, большего сделать он не успел.
Отравленный алкоголем и болью разум не мог больше поддерживать израненное тело. Гарол неуверенно покачнулся вперед-назад и, выронив кусок лавки, рухнул на пол. Из-под него стала стремительно разбегаться лужа крови…
***
Мерно покачивая головой, уже почтенного возраста осел неспешно тащил за собой старую и жутко скрипучую телегу. На козлах сидел полуседой старик в серой хламиде. Он не первый год ездил этим маршрутом, и каждый раз его тянуло поговорить. Однако поскольку ездил он всегда один одинешенек, то разговаривать ему приходилось по большей части с самим собой или же со своим ослом. Вот и сейчас старый Укро тихо беседовал ни с кем.
– И вот мы опять едем этой дорогой. Сколько времени прошло с того момента, как мы прошли по ней в первый раз? Не день. И не год даже. Много времени прошло. Очень много. А сколько прошло с того времени, как мы проезжали по ней в последний раз? Мало, совсем мало! Люди стали убивать друг друга чаще. Значительно чаще, и это прискорбно…
– И-и-и-а-а-а! – от всей души прокричал приостановившийся на мгновение осел, но старик даже не вздрогнул.
– Да-да, ты прав! – несколько раз быстро кивнул Укро, и чуть тронул верёвку, заменявшую поводья, понукая «собеседника». – Абсолютно прав, друг мой. Это лишь неверные. Они не верят в Отца нашего небесного. Они слепы и глухи. И поэтому убивают друг друга, ведь свет Ар'урила еще не коснулся их. Поэтому они страдают глубоко внутри, и поэтому причиняют боль другим. Бедные чужеземцы …
На этом старик вдруг смолк. Будь здесь кто-то, он мог бы предположить, что Укро заснул. Однако осел этим не интересовался, а больше предполагать было некому.
– …а ведь еще совсем недавно мир выглядел иначе, – вдруг ни с того ни с сего вновь заговорил старик, как будто продолжая разговор с кем-то. – И все было совсем по-другому. Чужеземцев не пускали в эти земли, поэтому не было Ямы[17]. И мы тогда еще не ездили. И серой тропинки[18] тогда еще не существовало…
Постепенно старик сбился на шепот, а потом и вовсе смолк. И оставшуюся часть пути он так и прошла в молчании. Подъехав к краю Ямы, он неспешно перебрался в телегу и, сдернув покрывало, стал спихивать трупы вниз. Для столь пожилого человека это оказалось довольно непросто, однако сказывался многолетний опыт.
Закончив, Укро вернулся на свое место и привычно отправился в обратный путь.
***
– А-а-а!!! – неистово проорал Гарол, когда скрип телеги и бормотание старика стихли. – Все демоны Бездны, я и забыл, как все-таки больно быть живым!!! Аргх, проклятье! Вот мне и расплата за небольшую попойку. Тьма, как же все болит!..
С трудом перевернувшись, проклятый приподнялся над костями, на которые их сбросили с приличной высоты.
– Лиор! Лиор, ты там как? – дыша через силу дырявыми легкими, спросил Гар друга. – Пришел в себя или нет еще?..
