— Вы из полиции? — спросила девочка.
— Нет, — я покачала головой. — Я из похожего ведомства. Таня, у тебя есть немного времени?
— Да, у нас урок позже начнется.
— Ты не могла бы рассказать о Карине?
— А что именно?
— С кем она дружила в школе?
— Со мной и со своей одноклассницей Катей.
— У вас своя компания?
— Вроде того.
— А вне школы?
Таня задумалась.
— Она говорила, что у нее есть подружка еще с садика. Света, кажется. И друг Сева. Вроде в одном дворе с ней живет.
— А ты не знаешь их лично?
— Нет.
— Карина ничего не рассказывала про них? Где живут, кто у них родители?
— Нет. А зачем? Я же их не знаю.
— А Катя? Мне сказали, она болеет.
— Да, она простыла. Она так расстроилась из-за Карины. Да и я тоже, — ученица вздохнула, и лицо ее погрустнело. — Жалко ее. Каринка прикольная была. С ней всегда было весело.
— А ты не знаешь, у нее не было сомнительных знакомых?
— Сомнительных?
— Да. Ну, из тех, кто уроки прогуливает, курит за углом, пиво пьет.
— Нет, что вы. Каринка с такими не водилась. Она их побаивалась и обходила стороной.
— А почему?
— Из-за матери. Мать ей нарассказывала жутких историй про таких ребят. А Каринка очень впечатлительная была. Вот и не приближалась к таким.
— А были у нее знакомые из неблагополучных семей?
— Не знаю. Вроде нет. — Таня еще раз задумалась. — Каринка обычно обо всем рассказывала.
— А ее старшую сестру ты знаешь?
— Алену? Помню, но не очень хорошо. Высокая, во всем черном ходила.
— Какие у них отношения были с Кариной?
— Каринка мало про нее говорила. Вроде нормальные.
— Ясно. Спасибо, Таня.
— Пожалуйста, — девочка пожала плечами.
В этот момент прозвенел звонок. Школьники начали кучковаться у кабинетов или заходить внутрь, если было открыто.
— Ну все, иди на урок, — сказала Лариса Владимировна. — Спасибо.
Когда ученица скрылась за дверью, я повернулась к учительнице.
— Еще раз спасибо вам, — искренне улыбнулась я.
— Не за что, — женщина улыбнулась в ответ. — Надеюсь, я вам помогла.
— Очень помогли. До свидания.
— Всего доброго.
Я пошла к выходу. Кажется, дождик усилился, судя по каплям на школьных окнах. Ладно, уж до машины как-нибудь зайчиком допрыгаю.
«Только, милочка, не забудь уши спрятать под капюшон».
Дождь принес с собой еще больше прохлады. Поэтому, прежде чем тронуться в сторону своего офиса, я включила печку. И несколько минут сидела, грела машину и размышляла.
Да, сегодня мне частично повезло. Жаль, вторую подружку застать не удалось. Но, в принципе, и эта Таня рассказала достаточно. Как и Лариса Владимировна.
Стало быть, Карина тоже отпадает. Хотя почему тоже? И почему отпадает? Да, школьные товарки могли не знать других друзей-приятелей младшей Рахимовой.
Ну и что, что не рассказывала? Ну и что, что была открытой как ладонь? Даже у самого открытого человека, у которого душа нараспашку, есть то, о чем он не говорит. Может, это даже не друг-подруга, а какой-то случайный знакомый, про которого ты и сам можешь не вспомнить.
Да уж, ответы я получила, но такое ощущение, что вопросов прибавилось аж втрое. Впрочем, как всегда.
Все, машинка прогрелась, пора двигаться.
Я огляделась по сторонам. Так, других машин и людей поблизости не наблюдается.
А, нет, есть. Неподалеку медленно шла знакомая фигура. О, да это самая старшая Рахимова. Которая Ирина Евгеньевна.
Меня она не видела — она вообще в мою сторону не смотрела. Зато я разглядела женщину хорошо, хоть она и шла на расстоянии.
Такое ощущение, что Рахимова постарела. А что тут удивительного — она своего ребенка похоронила. Но что-то бросилось мне в глаза. Что-то такое… Неестественное, что ли. Или, скорее, нетипичное.
«Все, дорогуша, голову потом ломать будешь. Заводи авто и дуй на работу».
И только уже подъезжая к своему офису, я поняла, что же меня насторожило. У Ирины Евгеньевны было лицо человека, который потерял все на свете и не знает, как дальше жить. С одной стороны, неудивительно. Как-никак, ее дочь погибла. Но старшая-то жива и здорова. А у женщины вид, будто все ее дети умерли вместе с другими близкими людьми. Вот это и странно.
Ладно, пора заняться делами. А обо всем, что я выяснила сегодня, я еще успею подумать за чашечкой кофе.
За свои кофейные размышления я принялась уже поздно вечером. Сначала позвонил Максим, потом старая знакомая за советом. Когда я наливала свой божественный напиток в чашку, время было уже почти десять.
Ладно, время еще детское, а на работу мне не к шести утра на другой конец города.
Итак, что имеем из сегодняшних бесед и наблюдений? Прежде всего — потрет покойной Карины Рахимовой. Точнее, какой ее видели классный руководитель и подруга. Конечно, портрет может значительно отличаться от оригинала, но в данной ситуации, увы, не проверишь.
