— И зачем мне вам что-то рассказывать? Чтобы вы точно знали, как помешать?
— Во-первых, думаете, не попытаюсь в любом случае? — Я хитро улыбнулся, решив, что самое время выложить на стол свой главный козырь. — Во-вторых, хотите услышать одну интересную историю?
Кажется, Кейл Ресс собирался отказаться, но меня это не особо интересовало.
— Мне довелось услышать и даже мельком посмотреть за судьбой одного человека, который решил прекратить Игры. — Как и ожидалось, Ресс вытаращился на меня, стремительно теряя самообладание. — Для этого он планирует стравить «солнечных» и «лунных», устроив форменное побоище. И знаете, зачем это всё? Чтобы больше не было Игр. — Выдержав паузу и поглядев на ошарашенного собеседника, я уточнил: — Ну как, знакомо?
— Как?! Откуда?! — немного оправившись от удивления, спросил Кейл. — Никто кроме меня не в курсе…
— Разве? А как же боги?
— Какая чушь! — фыркнул Ресс и вдруг осёкся, озарённый догадкой. — Саум, ну конечно! Вот зачем вы здесь — он показал вам будущее!
— Нет, не будущее, — я грустно покачал головой. — Скорее, другие версии настоящего. Но знаете, что-то мне подсказывает, что некоторые события останутся неизменны вне зависимости от того, удастся ли мне переспать с Ноа или же убить её.
Ничего не говоря, Кейл Ресс поднялся на ноги и прошёлся взад-вперёд, над чем-то размышляя. Итог этих размышлений меня удивил:
— Так, значит, вы на моей стороне?
— Чего? — мне не удалось скрыть удивления от такого решения. — С чего такой вывод-то?
— За сегодняшний день вы столько раз имели возможность меня остановить, но всё равно не стали этого делать. Почему?
— Потому что некоторые вещи надо предотвращать не убийствами. По крайней мере, стоит попытаться поговорить.
— Хм, ну давайте поговорим. — Ресс сел обратно на лежанку. — Вам, очевидно, известны мои мотивы…
— А давайте уточним их, просто на всякий случай, — предложил я, опасаясь, что могут найтись неожиданные различия.
— Для того чтобы понять мой мотив, вам нужно ответить на один простой вопрос: ради чего сражаются на Играх? В чём конечная цель всей этой борьбы? — начал Кейл не без раздражения — ему, видно, надоело мне это повторять.
— Победить в Играх? — предположил я.
— Ну победили, дальше что? — со скепсисом уточнил Ресс. — Пройдёт два года — и вперёд побеждать заново, разве это можно назвать конечной целью? Да, победившая сторона получает благословение богов: урожаи и всё такое. Не задумывались о том, куда это всё уходит?
Он выразительно посмотрел на котелок, где загадочно булькали сухари.
— И это только малая часть. Представляете, сколько стоит снарядить бойца? Два-три комплекта одежды, оружие, снаряжение, еда опять же. А ведь таких тысячи, десятки тысяч с каждой стороны.
Надо признать, в своей ненависти к Играм Кейл оказался чертовски последователен и логичен. В снах его аргументация показалась мне куда более «жидкой».
— Каждые два года на Играх закапываются в землю труды двух королевств, и ради чего? — продолжал Ресс самозабвенно. — Ради хорошего урожая хлеба? Ради того, чтобы небольшая кучка лентяев повеселилась? И с каждым годом ситуация становится только хуже: ещё две сотни лет назад в Играх принимало раза в четыре меньше народа. Даже самая крупная битва прошлого — Мортилская бойня — не сравнится по масштабу с теми сражениями, что вы провели в этом году.
Сделав небольшую паузу, потраченную на глоток воды и глубокий вдох, Кейл продолжил:
— Игры, как пиявка, вытягивают из нас все силы, моральные и физические, ради иллюзорной награды. В Риверкроссе или Тофхльеме они не просто часть жизни, они и есть жизнь! Непрерывный цикл, состоящий из войны! Каждая победа вызывает желание её повторить, каждое поражение — желание отыграться. Это бесконечный круг из взаимной ненависти, длящийся уже тысячелетия! Разве можно так жить?! Я разорву этот круг ненависти. Навсегда, — закончил Кейл Ресс, самоуверенный донельзя и спокойный, словно это было неизбежно.
— Да, без Игр пропадёт ненависть, которую они вызывают, — согласился я уклончиво, — но ведь люди-то не перестанут быть людьми! Другие поводы для взаимной неприязни никуда не денутся! Войны продолжатся, только теперь в них будут гибнуть по-настоящему.
К моему удивлению, когда я это озвучил, Кейл кивнул с видом человека, который задумывался над этим и не раз.
— Поэтому просто завершить Игры навсегда неплохо, но недостаточно. Необходимо показать людям черту, за которую нельзя переступать. Черту, нарисованную кровью. Смерть на Играх — чрезвычайно редкое происшествие. И каждый раз это огромная трагедия. А теперь представьте что будет, если погибнет не один человек, не два, а гораздо больше. У кого появится желание повторить такое вновь? — Свою фразу Кейл завершил испугавшей меня до дрожи фразой: — Это будет война, которая положит конец всем войнам.
— Но ведь погибнут люди, взаправду погибнут!
— Да, к сожалению, — слишком уж спокойно согласился Ресс. — Вам ли не знать, что такова цена победы? Только в отличие от мнимых достижений Рейланда Рора, моя будет окончательной.
