«Страх — вот ключ ко всему» — дошло до меня. — «Если при свете дня это место умудрялось пугать до дрожи в коленках и испорченной одежды, то что творилось тут по ночам?»
— Хочешь, чтобы тебя боялись? Хрен тебе с редькой, а не страх! Я — Ота Кохэку, офисный менеджер, которого не повышали уже три года, и худшее со мной уже случилось!
В ответ из тумана раздался смутно знакомый смех. Вдали, помимо силуэта Кейла, появился ещё один, явно человеческий, с мечом наперевес, который достаточно целенаправленно приближался.
— Мне не страшно! Только если чуть-чуть!
Незнакомец никак не отреагировал на мои слова, продолжая безумно смеяться.
— Стой, не то…
Фраза застряла у меня в горле, оборвавшись на полуслове, когда из тумана ко мне вышел я сам. Выглядел я-он просто ужасно, и дело было даже не в растрёпанном внешнем виде. Что-то не так было во взгляде. И дело даже не в явном безумии, просто глаза эти были пустыми, как будто мёртвыми.
Я вспомнил, что в литературе подобное частенько называли глазами убийцы, и пожалуй, это было весьма точным сравнением. Особенно учитывая, что у «меня» в руках был меч, с которого капала кровь.
— Для победителя видок у тебя так себе.
Звучало, конечно, в определённой мере соблазнительно. Что может быть заманчивее, особенно для такого идеалиста как я, чем перспектива сделать мир лучше?
Глядя на своего «собеседника», я очень отчётливо понимал, в чём состояла опасность такого подхода. Переступить грань, отделяющую хорошее от плохого, очень просто, а вот вернуться обратно — невозможно. Только катиться дальше по накатанной дороге из благих намерений и правильных решений.
— Знаешь, как-то не хочется что-то строить на крови. Кстати, чья она?
— Страшное, наверное, преступление: встать у самого тебя на пути. И сколько таких «предателей» ты зарубил?
— Ради лучше мира нужно делать не что угодно, а вполне конкретные вещи, например, не убивать людей.
Мой двойник замер на мгновение, словно сказанное он уже где-то слышал.
Интуиция подсказывала мне, что если кто-то и остался рядом с этим безумцем, то это такие же несостоявшиеся пациенты психиатра, как и он сам.
— Не знаю, о ком ты, но мы здесь с тобой одни.
Двойник посмотрел куда-то вниз и, кажется, увидел там что-то, сильно его испугавшее. Окровавленный клинок выпал у него из рук, звякнув о камень.
Затем по «мне» прошла волна, изменившая облик до неузнаваемости. В этот раз представший передо мной человек оказался мне смутно знаком — я видел его много раз в своих снах. Это тот, кем мне уже не суждено было стать ни при каких обстоятельствах.
Среди тумана Могильника стоял старик, в котором с огромным трудом можно было опознать сильно постаревшего, минимум лет на пятьдесят, Рейланда Рора.
— Вау, что на этот раз со мной случилось плохого, что меня так потрепало? — шутливо спросил я.
— Мда, больше похоже на Вьетнам. — На этот раз мне улыбнулись скорее из вежливости. — Я видел тебя во снах. Ты та версия меня, что решила остаться здесь, а не вернуться на Землю, не так ли?
— И что, ты вправду был счастлив, лишившись своего дома? — лукаво уточнил я.
У него за спиной в тумане появились очертания дома, послышался звон посуды, детский смех, потянуло чем-то свежеиспечённым.
