— Единого. — Володя улыбнулся. — У меня своя вера, графиня, её сложно объяснить, а вдаваться в теологические споры у меня нет ни желания, ни нужных знаний.
Володя подошёл к кровати.
— Как раны, Рокерт? Не беспокоят?
— Чешется очень, милорд, в остальном нормально.
— Чешется — это хорошо. Значит, заживает. Вот, — Володя положил на столик две таблетки. — Перед сном съешь их и запей кипячёной водой. Кипячёной, Рокерт, если не хочешь потом бегать каждые десять минут по нужде. Кстати, я всем советую пить только кипячёную воду во избежание проблем с желудком. Разведённое вино хорошо, но всё-таки… Ладно, не буду больше мешать.
— И всё-таки папа тебе покажет завтра!
Володя остановился, не дойдя до двери, и обернулся:
— А что будет дальше, девочка?
— Девочка?! — Аника задохнулась от гнева и тут заметила слабую улыбку князя. — Так ты ещё и издеваешься?!
— Немного. Так что будет дальше, когда он покажет? Где остановится?
— Что значит, где остановится? — Девочка даже про гнев забыла, пытаясь понять, чего от неё хочет услышать чужеземец.
— Какая у него конечная цель? Трон Локхера? Хочешь стать принцессой?
— А если и так? — Аника с вызовом глянула на него.
— Да? Знаешь, я познакомился во дворце с Ортинией… Она всего на два года старше тебя.
— Ну и что? — Девочка всё никак не могла сообразить, к чему ведёт князь.
— Она серьёзно болела… врачи думали, не выживет. Её мать пришла ко мне, поскольку знала, что у меня есть возможность ей помочь. У меня хорошие лекарства, и принцессе стало лучше. Её мать потом пришла к ней и долго сидела с дочерью… Она думала, что уже её потеряла.
— Хвастаешься?
— Хвастаюсь? Нет, пытаюсь кое-что тебе объяснить. Так вот, когда королева просила меня о помощи, у неё в глазах стояли слёзы… Она так смотрела на дочь… вот как вы, герцогиня. Вы ведь тоже любите дочь? Так вот, милая Аника, — Володя опять улыбнулся, заметив реакцию девочки на обращение, — чтобы вам стать принцессой, надо убить и Ортинию, и её мать. Вы готовы это сделать ради титула?
Герцогиня вскрикнула… Похоже, до неё дошло. Она с ужасом глядела на Володю.
— Вам король дал титул герцога Торенды! — ахнула она.
Вскочила, не зная, к кому бросаться — к сыну или дочери.
— Вижу, вы поняли, — кивнул Володя.
Аника испуганно попятилась, но тут же взяла себя в руки и вздёрнула голову:
— Вы убьёте меня и брата ради титула?
— Но ведь вы готовы были убить Ортинию и её брата, чтобы стать принцессой?
— Вы… вы чудовище!!! — Герцогиня наконец притянула к себе детей и заключила их в объятия.
Володя пристально смотрел ей прямо в глаза, пока герцогиня не сдалась и не отвернулась.
— Правда? Только потому, что дело коснулось ваших детей? Судьба других вас не интересовала и мужа вы не осуждали?
Герцогиня побледнела, её взгляд заметался, ища поддержки хоть у кого-нибудь.
— Милорд, — наконец выдохнула она… — Прошу вас… Пощадите их… Они же не виноваты…
— Не виноваты, что родились детьми герцога? Или в том, что отец забыл о клятве?
Володя отвернулся и снова направился к выходу, но опять задержался:
— А вот этого не надо.
Герцогиня, набравшая уже было воздух, чтобы что-то сказать, глотнула.
— Чего не надо?
— Предлагать мне не надо то, что вы только что хотели предложить. — Володя кивнул на Анику и снова глянул на её мать. — Я прав?
Улияна медленно кивнула, в глазах страх уступил место ужасу…
— Нет, мыслей я не читаю, просто это самый очевидный ход, чтобы спасти детей и вроде бы легализовать моё положение в герцогстве. Но этого не надо, во-первых, потому что такой ход спас бы только вашу дочь, но не сыновей. Во-вторых, ваша дочь сама бы отказалась от такого спасения. И, в-третьих, ваш муж официально лишён титула королевским советом как мятежник, и этот же совет даровал титул мне. Потому я не нуждаюсь ни в какой поддержке с вашей стороны, а с подданными я попытаюсь договориться самостоятельно… — Володя выдержал паузу и, когда герцогиня совсем побледнела, закончил: — И по этой же причине вашим детям ничего не угрожает. Вы, как семья мятежника, тем же королевским советом лишены всех титулов и поместий, и никто из вас больше не может претендовать на герцогство. Если ваш муж проиграет, то в Локхере ваши притязания не поддержит никто — проигравших не любят.
Володя закрыл за собой дверь, неторопливо прошёл по коридору и, только когда скрылся с глаз часовых, прислонился к стене и прикрыл глаза. Его трясло так, что стоять не мог и вынужден был сползти по стене. В этот момент Володя был сам себе противен. Противен настолько, что его тошнило.
«Я не мог по-другому, — уговаривал он себя. — Не мог… не мог по-другому… Как ещё этим чёртовым честолюбцам объяснить, что они по головам идут к своим целям?! Пока самих в это не ткнёшь носом, пока лично их не коснётся… пока более удачливый не обойдёт… Такой, как я…»
Новый приступ тошноты согнул его и заставил тихонько застонать.
— Вам плохо, милорд? — Над Володей навис какой-то солдат.
— Живот болит, — прохрипел он. — Помоги добраться до комнаты… там моя аптечка должна быть…
