— Я воевал за многих владык, — отвечаю я как можно вежливее. Элидор там, на берегу, что-то лениво говорит Симу. — И никто из них не мог упрекнуть меня в измене.
Величайшие морщатся. Некто покачивает головой. То ли укоризненно, то ли имея в виду: «Я же вам говорил». И продолжает:
— Земные владыки смертны, и ты менял хозяев, не нарушая клятв. Это так. Но ты ведь понимаешь, шефанго, кто Мы. И понимаешь, что Нам нужна вечная преданность. Ты получишь магию, если докажешь, что твоя верность Свету истинна. Признаться, Мы впервые видим существо вашей заблудшей расы, сумевшее выбраться из Тьмы.
«Признаться, для меня откровением стало то, что я верен Свету».
Однако я благоразумно помалкиваю. И Демиургам свойственно заблуждаться. Не стоит указывать собеседникам на их заблуждения, это может плохо кончиться.
— В дне пути на северо-восток от земли, которую называют сейчас Аквитоном, есть холм. — Благодетель мой непрошеный разглядывает меня с совсем уж невежливым любопытством. — На холме живет дракон. Он недавно сошел с ума и стал опасен для людей и гномов, живущих в тех местах.
Забавно. Я никогда не слышал о драконах в окрестностях Аквитона. Тем более о драконах спятивших. Драконы вообще-то свихнуться не могут, потому как у них не мозги, а сплошное вселенское Равновесие. Убей меня Боги… гм… Боги, ну-ну. Словом, я не знаю, что это значит, но знаю, что драконы с ума не сходят.
Хотя… если с ума сходит весь мир…
— Вы хотите, чтобы я убил дракона, Величайшие? — Люблю иногда блеснуть интеллектом. Только это обычно впечатления не производит. Вот и сейчас… — Хорошо. Правда, не факт, что у меня получится. — Добавить в голос почтительности я не смог. — Давайте так: если я вам действительно нужен, и убийство, и магию вы отложите. Мне необходимо время, чтобы проводить до Аквитона своих друзей. И для этого мне нужно быть живым.
— Я знал, что так и будет! — зло произносит второй Демиург. (Пронумеровать их, в самом деле, что ли? Лицо у этого, второго, настолько благостное, что в голове не укладывается, как он может быть столь отвратительно рассерженным.) — Слушай, шефанго. Или ты берешься выполнять задание немедленно, или не видать тебе магии как своих ушей, ясно?!
А вот орать на меня я никому не советую.
От крика второго плечи сами собой распрямляются, и рука ложится на мирно висящий в петле топор.
Я — шефанго!
И я сдергиваю маску, даже не подумав о том, что никого здесь не напугает мое лицо.
И второй подается назад, упираясь в спинку трона. Ага! Все-таки что-то человеческое и ему не чуждо!
— Воистину Тьма еще слишком сильна в тебе, — произносит первый, скривившись. Он явно выражает общее мнение. Да и мое тоже, если уж на то пошло. — Выбор у тебя небогат: выполняй задание — получишь награду. Нет — и ты никогда не овладеешь магией. Никогда! Даже если захочешь научиться. Выбирай.
— А что тут выбирать-то? Пора мне. До свидания.
И появилось уже ощущение открывающегося в пустоту провала, когда прошелестел над залом мягкий, спокойный такой голос:
— Это не совсем то, что нам нужно, Величайшие. И все же… Попробуйте взглянуть на проблему с другой стороны. Шефанго, конечно, мерзкие твари, но, если они так преданы своим друзьям, это можно расценивать как доказательство благородства и чистоты помыслов. Давайте дадим императору отсрочку. И магию.
Что интересно, «мерзкие твари» абсолютно меня не задевают. Привык? Или инстинкт самосохранения проснулся?
— Интересно, а у Величайших тоже вдруг инстинкты заработали? Примолкли они, все так же вдумчиво меня разглядывая. Я только в теории знаю, что такое спектральный анализ, но там, в зале, я с ним, кажется, на практике столкнулся. В роли образца лабораторного.
И ведь плевать им на «благородство и чистоту помыслов» несуществующие.
Тогда почему?..
И звездная круговерть над феерической лентой дороги.
— Я же говорил, — журчит мелодичный голос Элидора, — ничего с ним не сделается.
Вот мерзавец! Мог хотя бы из вежливости поволноваться.
Впрочем, Сим волновался за двоих. Он бы волновался за троих, но сэр Рихард тоже внес свою лепту в атмосферу повышенной нервозности, составляя половинчику конкуренцию. Правда, де Шотэ переживал не за мою сохранность, а за безопасность всего отряда. Но это тоже неплохо.
Я уселся на травку. Достал трубочку…
А вот закурить оказалось сложнее: руки — мит перз! — дрожали так, что табак сыпался куда угодно, только не туда, куда надо. Спасибо Элидору, он изъял у меня трубку, набил ее, раскурил и вернул обратно, Надо же, какой заботливый! Кого другого я за такую заботу пристукнул бы не раздумывая. Может, и этого пристукну когда-нибудь?
Да, когда-нибудь непременно.
