– Есть одно местечко на севере… Вот зачем все эти деньги. Дюжина акров каменистого побережья, рыболовная лодка и бездна свободного пространства, чтобы дышать во всю грудь. Там классно. Поверь мне.
– А где именно на севере?
– Только если ты вписываешься. Только если я буду
– Но эти стволы…
– Пойдут в оплату за побег. За землю. За лодку. – Его руки у меня на плечах были как сталь, сирены слышались все ближе. – Тик-так, братишка!
Я все медлил, поскольку выглядел он почти как Роберт, пусть даже сходство это и ограничивалось в основном фигурой и цветом кожи и глаз. Джейсон увидел мое решение, прежде чем я успел хоть что-то произнести.
– Эй, малыш, я все понял. Мы больше не знаем друг друга, на самом-то деле… – Его руки упали с моих плеч. Он отступил назад. – У тебя своя собственная жизнь. Зря я вообще спросил.
– Да не в этом дело… – промямлил я.
– Ну конечно же, в этом, и это круто. Побереги себя. Скажи папе, что я не убивал ее.
– Джейсон, погоди…
Но он не стал. Пружинисто запрыгнул за руль фургона, завел мотор и покатил по переулку, даже ни разу не оглянувшись назад.
На выезде из переулка Джейсон резко прибавил газу и круто свернул влево, почувствовав, как занесло задок. После этого окончательно втопил педаль в пол – здания так и мелькали мимо, пока он высматривал копов, – и заложил второй правый поворот. Продолжая разгонять завывающий мотором фургон, увидел скопление красных мигалок на перекрестке в двух кварталах к востоку. Еще больше огней разрывали ночь и прямо впереди, так что Джейсон нырнул в первый попавшийся переулок, оставив краску на одной из припаркованных машин. На следующей улице зацепил телефонный столб и излишне перекрутил руль под визжание шин, выравнивая машину. Улица была широкой, трехполосной, так что он понесся прямо по самой середине – стрелка спидометра перевалила через шестьдесят пять, подобралась к восьмидесяти… В четырех кварталах позади него на улицу вывернули сразу два патрульных автомобиля, так что Джейсон резко притормозил, нырнул вправо и вырубил фары. Промчался через квартал, опять свернул вправо и подумал было, что все чисто; но тут краем глаза заметил смазанный всполох мигалки на одной из параллельных улиц – третий патрульный автомобиль, только что проскочивший перекресток на красный свет навстречу ему, резко дал по тормозам. Джейсону не требовалось радио, чтобы понять, о чем сейчас переговариваются копы.
Три автомобиля совсем близко.
Где-то неподалеку и еще несколько.
По-прежнему не включая фар, Джейсон разгонялся до тех пор, пока прерывистая линия на асфальте не размылась в сплошную. На девяноста пяти мотор уперся. Еще миля, и он подумал, что все-таки ушел – никого ни позади, ни впереди. Промчался так еще пару кварталов, а потом сбросил до сорока, включил фары и попытался выглядеть как и любой другой участник движения, когда дорога пошла под уклон, а потом на подъем. Перевалил через горбушку холма – и тут уже угодил под ослепительный луч прожектора вертолета, громыхающего наверху и виляющего хвостом, чтобы направить свет ему прямо в глаза. «Вертушка» летела с той же скоростью; накренилась, когда Джейсон резко свернул вправо. На миг фургон вырвался вперед, но Джейсон уже проиграл – и знал это. Еще четыре поворота, еще один холм, и полицейские автомобили возникли сразу со всех сторон – вначале шесть, а потом целая дюжина. Безумная гонка Джейсона закончилась на наглухо заблокированном полицией Т-образном перекрестке, под ярко-белым светом высоких уличных фонарей. Перегретый мотор глухо урчал на холостых оборотах; нога Джейсона напряженно зависла в дюйме от педали газа, пока он смотрел, как из перегородивших дорогу машин высыпают копы с оружием на изготовку.
«Нельзя обратно в тюрьму…»
«Лучше умереть прямо здесь и сейчас…»
После лет, проведенных на войне, эта мысль была старым другом, а все остальное – лишь белым шумом: вчера, завтра – все это не более чем белый шум… Но тут он увидел своего отца. Копы пытались удержать его, но тот яростно вырывался.
– Не делай этого! Джейсон! Не надо!
Джейсон опустил взгляд на ствол у себя в руке.
М10[27].
С полным магазином.
– Ты не должен умереть, сынок! Никто не должен умереть!
А Джейсона это вообще волнует? Он уже и без того убил так много людей…
– Подумай про своего брата! Подумай про Гибби!
Джейсону этого не хотелось, но он все равно подумал, представив себе, как тот держался тогда за край надутой камеры – там, в карьере. Тогда ему было что-то нужно, но Джейсон был отстраненным, злым и неподдающимся.
«Уплывай, мелкая рыбешка…»
Вот лицо, которое видел сейчас перед собой Джейсон: всю написанную на нем обиду, острую нужду и детскую ранимость.
«Ну что ж, черт бы вас побрал…»
Джейсон опустил ствол и показал руки.
Похоже, что отец все-таки знал его, в конце-то концов.
Я узнал про арест в три часа ночи.
– Папа?
