А потом Икс положил на стол копии авиабилетов начальника.
Из Шарлотта в Атланту.
Из Атланты в Сидней.
Уилсон мало что помнил из того, что произошло после, – только что во весь дух помчался домой и первым делом услышал крики своего младшего сына. Они были в кухне – вся его семья, но в памяти остались лишь какие-то странные обрывки этой сцены: рулон линолеума в углу, открытая бутылка вина, запах подгоревшей еды… Как ни пытался, никак не мог припомнить лицо жены или своего старшего сына, хотя они оба были там. То, что разбило его сердце тогда, а потом до изнеможения преследовало его каждый божий день, был вид его младшего сына, тогда еще младенца – а на самом деле его крошечных ножек с покрытыми кровавой коркой коленями, загнутых под совершенно невероятными углами.
Задохнувшись при этом воспоминании, начальник тюрьмы двинулся по коридору к камере, где над койкой склонялся тюремный врач, зашивая рассечение над глазом Икса. Делая вид, будто совершенно спокоен, Уилсон сухо поинтересовался:
– Ну, как он?
Доктор коротко хмыкнул, не отрываясь от работы.
– Небольшое сотрясение и около сорока швов. Ну давайте, покажите ему свои зубы!
– Заканчивай штопать и проваливай! – Если Икс и испытывал боль, то никак этого не показывал. Поерзав на кровати, он приподнялся над подушкой и переплел пальцы на груди. – Как там ваша семья?
Моментально охваченный диким приступом паники, начальник попытался скрыть ее, сделав вид, будто наблюдает за врачом, который собрал свои принадлежности и вышел.
– Да вроде всё в порядке, – сказал он.
– А младшенький? – продолжал Икс. – Тревор, насколько я помню… Как там юный Тревор?
«Три дня, и всё», – подумал Уилсон, но на сей раз не сумел скрыть гнева.
– Хромота все еще беспокоит его. Боль так и не проходит.
– Вы, наверное, считаете меня без нужды жестоким…
Начальник выпрямил спину, в кои-то веки решив проявить твердость.
– Да, считаю.
– А если б я пожелал выразить вам чувство благодарности или сожаления? Если б я сказал вам это, вы бы мне поверили?
– Я что-то не понимаю вопрос…
– Я хочу сказать, что, несмотря на наше сложное начало, вы оказались и честным, и отзывчивым человеком. Мне хотелось бы вознаградить такое достойное поведение. – Взгляд Икса оставался все столь же непроницаемым. – Как насчет трех миллионов долларов каждому из вас – вам, вашей жене и вашему старшему сыну? Плюс еще пять Тревору, в качестве компенсации за хромоту.
Уилсон поперхнулся – просто не мог удержаться.
– Четырнадцать миллионов долларов?
– Пусть будет двадцать.
От мысли о таком богатстве у начальника закружилась голова. Это означало новую жизнь для него и для его супруги, лучшее лечение для Тревора…
– Но взамен у меня будет только одна последняя маленькая просьба.
Уилсон проглотил последние крохи гордости и чести.
– Говорите, что вам нужно.
Икс так и поступил. Он был очень конкретен.
– Я полагаю, вы сумеете уладить детали?
Начальник заверил, что сумеет, да почему бы и нет? После всех тех дров, которые он уже успел наломать, после пущенных побоку людей, жизней и законов…
– Да, чуть не забыл, – спохватился он. – К Джейсону Френчу посетитель – его младший брат. Отправить его восвояси?
– Ну зачем же? – Икс наконец-то показал сломанный зуб. – В конце концов, нет ничего важнее семьи.
Некогда для Икса это и вправду было так. Ребенком он просто-таки обожал своих родителей. Даже младшая сестра с ее пухленьким, круглым личиком и тем, как она любила хихикать, оставила у него самые теплые воспоминания. Эти ранние годы были словно волшебный сон: особняки и путешествия, огромные яхты и лучшие в мире повара. Особая природа его семьи была очевидной с самого начала – совершенно ясной по уважению, которое люди выказывали по отношению к его отцу, по тому, как они безропотно делали то, что велено, и как украдкой поглядывали на его красивую молодую жену. Она могла читать Иксу сказки про принцев в каких-то далеких краях, и Иксу полагалось любить эти сказки – он видел это в глазах своей матери, – но ни один из этих придуманных принцев не жил лучшей жизнью, чем сам Икс. Весь мир был для него сказочным королевством, безраздельно правил в котором только один король – его собственный отец.
Когда Иксу исполнилось восемь лет, он обжег палец о свечку на поднесенном к дню рождения торте, и с того момента огонь буквально заворожил его. Поначалу это были мелочи: спички, картон, расплавленный пластик… Но к своему следующему дню рождения мечтал он уже не о крошечных огоньках свечей, а о яростно бушующем пламени. Стащив золотую зажигалку отца, Икс устроил свой первый настоящий пожар, который уничтожил десять акров леса в поместье Чарльстон. Следующим сгорел автомобиль соседей. Пятьдесят тысяч долларов, говорили они, коллекционный экземпляр – а он уничтожил его единственной спичкой.
