Размазывая слезы руками, я бросилась бежать к Оскару, ставшему для меня практически родным за это время. Вместе мы три раза перечитали письмо и лично отправились к лекарю. Он подсказал, где можно найти эти снадобья. Следующим утром наш человек гнал лошадей, чтобы как можно быстрее получить заветные лекарства.
Я подключила сестру и Максимиллиана, и благодаря их участию, спустя два дня весь список снадобий был у меня. Волнуясь, я вызвалась сама отвезти их в Целительский дом. Оскар хотел было отговорить, объяснив, насколько это может быть опасно для одиноко путешествующей женщины. Но увидев мое упрямство, смирился и пожелал хорошего пути. Я знала, что он тоже переживает о хозяине, как о своем сыне, и была за это ему очень благодарна.
Поездка заняла пять дней. Уставшая, с затекшей спиной, я медленно выходила из кареты. Если бы мне не подали руку, навряд ли у меня получилось самостоятельно выйти.
С тяжелым сердцем я поднималась по ступеням Целительского дома. Сколько же там было раненых. перебинтованные, в крови, со страшными ранами. Я со страхом вглядывалась в их лица, пытаясь отыскать Алекса. Навстречу мне вышел лекарь, он сухо поблагодарил за привезенные лекарства и проводил до комнаты, где лежал мой муж. На негнущихся ногах я зашла внутрь.
Бледный, покрытый испариной, с отросшей щетиной, Алекс дремал, изредка вздрагивая во сне.
- Леди, вы знакомы с нашим капитаном? – раздался голос справа.
Я кивнула, не в силах произнести ни слова.
- Наш капитан - настоящий воин! – подхватил третий. – Как он лихо крушил повстанцев! Леди, а вы кто ему?
- Не смущай девушку. – раздался скрипучий голос пожилого мужчины, лежащего возле стены с видом на сад.
- Так я не из праздного любопытства, Вил, я за капитана переживаю. Два года воюем, а ему и писем никто не шлет, в госпиталь один раз друг приезжал, хотя пятый раз в лазарет попадает. И ведь сколько раз ему наши говорили, капитан, не лезь на рожон, так нет, впереди всех, так сказать собственным примером воодушевляет.
- Ты не понял Грег, - грустно произнес первый юноша, с перебинтованной головой. – Капитан смерти ищет, вот и лезет вперед.
- Зачем ему умирать? Молод, богат, все при нем. Нет причин беззубую раньше времени кликать.
- Так у него это … любовь неразделенная. Я слыхал, как он другу каялся, что виноват перед ней, перед девицей видать, хочет грех искупить, вот и полез в пекло. Горячился, мол жизнь ей испортил, а так помрет, вдовой станет и замуж выйдет за любимого, да с приданым.
- Помолчите, лишь бы брехать. – проворчал старик.
– Любит он ее, любит, да как подступиться не знает, вот и запутался, капитан. – вступил в разговор раненый, с рваным открытым ранением на плече. – Я с ним с первого дня. Все победы девице той посвящает, да ленту ее бережет, на меч повязал, и без него никуда. И сюда несли, а меч не выпускал. Да вот он, под лежанкой лежит…
Все это время я стояла растерянная, затаив дыхание и прислушиваясь к беседе солдат. Радовалась, наконец-то Алекс нашел свое счастье, только странно, что возлюбленная не пишет. Но когда солдат заговорил про вдову, первое смутное волнение охватило тело. Я стала прислушиваться еще сильнее, стараясь не дышать и не отвлекать на себя внимание.
- Быть такого не может, не может… - шептала я, мотая головой, когда раненый рассказывал про меч с лентой. Это была моя фантазия, моя мечта, подарить синюю ленту своему возлюбленному и никому, даже сестре я не рассказывала об этом, доверив свои сердечные дела потрепанному старенькому дневнику.
Я сделала пару шагов к настилу, на котором лежал Алекс, и опустилась на колени.
- Бедный, что ты наделал. – прошептала я, перебирая пальцами его волосы. Алекс немного пошевелился, но глаз не открыл.
- Горячка. – коротко бросил неразговорчивый старик и перевернулся на дугой бок.
Стерев кружевным платком капли пота со лба мужа, я наклонилась ближе и прошептала ему на ухо:
- Вернись, прошу, мы тебя очень ждем.
Поднимаясь с колен, я краем глаза успела заметить пресловутый меч с синей лентой. Сомнений быть не могло, Алекс читал мой дневник, и исполнил мою мечту. Мое сердце кольнуло и бешено забилось.
За эти годы я свыклась со своей незавидной долей, приняла решение аннулировать брак, как только Алекс возвратится, но сегодня мое сердце дрогнуло, а уверенность впервые поколебалась. Перед смертью не врут.
___
Долго упрашивать Главного лекаря, чтобы мне разрешили ухаживать за мужем, пока он в беспамятстве, не пришлось. Сестер милосердия не хватало. В итоге, помимо Алекса я обрабатывала раны и ухаживала за всеми пятью солдатами, лежащими вместе с ним в комнатке.
Представиться своим именем мне не хватило храбрости. Я назвалась Кларитой, дочерью Управляющего поместьем, мол приехала сообщить, что дела наладились и привезла лекарств. За три недели, проведенные вместе, мы успели подружиться и многое друг о друге узнать.