— А это вы кому?!
— Дед Пихту!.. — Она зло взглянув, сделала шаг и, осмотрев помещение, проголосила:
— О! Ё моё!.. А это… где деваха-то?!
— Да что вы, с ума что ли посходили?!..
На этих словах из купе проводницы выскочил Арон и, размахивая руками, стал клясться, что своими глазами… то есть ушами, слышал, как мы тут стонали и еще кое-что.
Светищев совсем перестал понимать, что происходит. А когда с ним случалось подобное, он принимал позиции обороны на все фронты сразу:
— Еще одно слово и вы пожалеете…
Но тут его осенило — если Марии не было с ним, что совершенно очевидно, и как стало ясно, с Ароном тоже, то…
— Арон Карлович, хорош орать! В купе-то кто? Его же только изнутри закрыть можно. И вообще, чего вы ко мне-то поперлись, если оно закрыто было. Ведь понятно же, если я здесь, то ни там… Я даю вам честное благородное, что спал один!
— Ага, вас молодых… хитрожо. е вы все больно… вот и подумал, что специально так сделали. Мол, она в нашем купе, а вы в своем, а на деле оба в вашем, а Ароша вьють!..
— Ну, можно и снаружи закрыть, если специальный ключик есть… Мужики, а где ваша баба-то?… — Все кинулись барабанить в дверь, пока поняли, что открывать некому. Охвативший ужас прижал всех к стенке. Все втроем подумали об одном и том же. Проводница перекрестилась. Мужчины обожглись, каждый в своем сознании: «Однозначно заподозрят меня! Убийство, и неизвестно с какими отягчающими!».
Арон Карлович посмотрел, сначала, на Светищева, потом взглянул на женщину, потупив взгляд в пол, произнес:
— Ну что любезная, открывайте уже… Будь что будет…
Открывать в таком случае было положено в присутствии полиции. Появился заспанный лейтенант, явившись только через полчаса. Недовольно выслушав и совсем ничего не поняв, потому что голосили все разом, крикнул:
— Цыц! Вашу …! Сколько можно орать! Открывай давай, может еще жива…
Дверь открыли. Теперь все четверо одновременно и синхронно поворачивали головы то в одну, то в другую сторону. Выражение растерянности росло ежесекундно, пока первым не опомнился Арон. Он метнулся к своей нижней «полке», поднял ее, и облегченно выдохнул. Полицейский поинтересовался:
— Ну что, лошки, все хоть на месте-то?…
Выяснилось, что в вещах покопались, но почти ничего не взяли, что не удивительно.
— Арон… а перстень?…
Через час Светищев и Держава подписались под протоколом, и каждый со своим настроением выслушивал повествование лейтенанта, который еле сдерживал улыбку, глядя на моментально постаревшего, лет на десять, Карловича:
— Я связался с предыдущей станцией — остановка ночью только одна была, там задержали одну бабку алкоголичку, утащившую бутылку водки; пацана, вытащившего «лопатник» с пятьюдесятью рублями, и женщину, похожую по описаниям, данными вами, на ту самую…
— Ну…
— Ту, да не ту!..
И залился истерическим хохотом.
Вместо реакции Арон вскочил, и забегал взад-вперед по купе, не делая ни одного шага из-за мизерности площади, просто разворачиваясь на одном месте…
— Мадам, вылезала из окна поезда, а постовые гнались, как раз за этим парнишкой, что «лопатник» «ущепнул»… Вот она на голову одному из них и наступила. Не растерялась барышня! Сразу попросила защиты.
— От кого?!
— По описанию, дорогой Арон Карлович копия вы… Хе хе хе…
Он протянул, по всей видимости, написанное под диктовку еще ночью, описание, точно дающее представление от кого же бежала несчастная.
— Эта женщина продиктовала — заметьте, не сама написала, а продиктовала, заявление, что ее хотели изнасиловать, заперли в купе. Воспользовавшись… чем-то воспользовавшись… в общем, она решила… того — свалила, пока была возможность. Сняв с нее показания, ее отвезли в единственную гостиницу, в которую, она даже не зашла, попросив высадить ее у забегаловки. Можно понять — такой стресс. Когда за ней, через тридцать минут заехали, и след простыл, видимо, были сообщники… Так что, господин Держава, держите карманы… В общем, «сделали» вас красиво! А вам Андрей Викторович, ну прямо повезло… Мужики, нескромный вопрос…
— Да хоть десять, пока доедем…
— Вы хоть ее того?
— Чего?
— Ну… это… успели с ней переспать-то?… Ведь клинья-то подбивали, наверняка, не просто так…
Оба повернулись, посмотрели друг на друга и дружно произнесли:
— Я нет!..
Вопросов у полицейского больше не было. Уходя, Арон Карлович, повернулся и поинтересовался:
— Она что и заявление о попытке насильственных действий написала?
— Написала, написала… только, похоже, и выкрасть успела — никто найти не может… — эта вот только ксерокопия, что мы читали. Подпись то ей поставить все равно пришлось. Самое интересное, что ее точно описать из сотрудников никто не может. Оба описания совершенно разные — ведьма, да и только. Так что вы, может быть, еще легко отделались.
— Ведьма… дааа, завела и улетела!.. Вы вот что… Заявление мое порвите, вам оно только статистику портит, а мне… а мне… Бог дал — Бог взял!.. Порвите, порвите…
Лейтенант, посмотрел на Андрея, тот кивнул в подтверждение головой, и порванные листы улетели в мусорное ведро…
